Пташки
Шрифт:
– Ты её действительно любишь? – вдруг спросил он.
– Да, – ответил я без колебаний.
Дядя Паша помолчал, потом с каким-то смиренным пониманием усмехнулся.
– Тогда считай, что год, который вы с Апостоловым самовольно скосили тебе – будет носить испытательный характер. Проще говоря, я все еще слишком хорошо помню твои косяки, герой, поэтому буду наблюдать за тобой с особой тщательностью. Пройдешь испытательный срок – дальше уже обстоятельно поговорим. Но запомни: если я увижу на лице Полины
Я расслабленно кивнул, правда, сначала чисто из вредности закатил глаза.
Когда я выходил из кабинета, то почувствовал странное облегчение, будто прошел суперсложное испытание с тиграми в цирке Запашных.
POV Павел Левицкий
Распахнув окно, я зажал сигарету между пальцами, монотонно постукивая по фильтру. Пепел падал в жестяную банку из-под пива – мою «пепельницу на черный день», которую обычно я прятал в нише под подоконником.
Маша не разрешала мне курить.
Вот именно так, в ультимативной форме, а я как истинный каблук на ее красивых ножках, не имел привычки спорить. Кто я такой, чтобы спорить с женщиной, подарившей мне четырех прекрасных детей? Тем более, я знал, что жена просто волнуется за мое здоровье.
Все-таки перемахнул уже через пятидесятилетний рубеж, далеко не мальчик, а пожить-то еще хочется – нашего младшенького-торопыгу кто будет на ноги ставить?
В общем, в вопросах курева я традиционно был солидарен с женой, как и в большинстве других вопросов.
1. Мария Левицкая всегда права.
Если она не права, смотри пункт первый.
Так мы и жили, не зная бед, и я уже очень давно не баловался. Только после того, как Маша загремела на сохранение, я позволил себе поблажку. Ибо с каждым днем держаться становилось все труднее, особенно наедине со своими мыслями.
Небольшая передышка, и на тебе.
Вспомнив о картине, свидетелем которой я стал сегодня утром, я чересчур резко стряхнул пепел, и половина сигареты рухнула в банку.
Ч-е-е-р-т.
Моя любимая единственная дочь выросла. И, как бы я не оттягивал неизбежное, мне рано или поздно придется с этим смириться, как и с ее выбором. Хотя сделать это все еще было непросто.
Конечно, я не идиот и не слепой.
Давно замечал, как Полина тянулась к нашему соседу-хулигану Сашке Воронову. А еще я замечал – как трагически много у этого парня со мной общего, когда я находился примерно в его возрасте: бесконечные гулянки, драки, девочки, и так по кругу.
Сколько раз Кирюхе приходилось вызволять своего «сыночку-корзиночку» из КПЗ, собственно, поэтому мой товарищ так долго не мог уговорить жену на второго ребенка… Алине хватало Сашки с лихвой.
Увы, я слишком хорошо
Выдохнул дым вниз и в сторону.
Возможно, кто-то скажет, что я не прав, ошибаясь по всем фронтам. Но я, как отец своей обожаемой дочери, своей кровинушки, не видел для них другого варианта.
Особенно отчетливо я это осознал, когда, однажды поссорившись с Машей, вот также задротно табачил в глубине сада, случайно застукав, как Саша Воронов крался от нашей соседки, к слову, вдвое старше моей Полины, чей рогатый муженек недавно укатил в командировку.
Но окончательно порвало меня, когда этот шестнадцатилетний «герой-любовник» после своей свиданки снова потащился к моей дочери. Общения ему не хватило, что ли? Тогда я впервые опустился до того, чтобы подслушать, о чем они говорят?
А подслушав…
Воронов хвастал своими победами, очевидно, пытаясь вывести Полину на эмоции, вызвать у нее ревность…
Меня это убило. Разорвало. Выкорчевав остатки хоть какого-то понимания. Потому что до определённого момента я был уверен, у Полины к Саше что-то вроде надуманной девичьей влюбленности, как к типичному плохишу, живущему по соседству…
Но меня ждало потрясение.
Этого агрессивного, абсолютно неуправляемого детину, похоже, тянуло к моей дочери не меньше, чем ее к нему. Если не больше.
В тот период я начал отчетливо замечать его взгляды на Полину. Не как на юную девочку. Когда Александр смотрел на мою дочь, в его глазах разгорался такой неутоленный огонь. Он буквально излучал сдерживаемое сексуальное напряжение, а ведь ей не было даже четырнадцати…
Да, я как любой нормальный отец переживал за своего ребенка.
Скажу больше, мне яйца ему отстрелить хотелось!
И в этом, кстати, со мной был солидарен даже такой недальновидный человек, как Апостолов, который вообще к своим близняшкам никого не подпускал на пушечный выстрел.
А Полина была ребенком, спящим со своей собачкой в обнимку.
Маша как-то проговорилась о некоторых проблемах, связанных с ее женским здоровьем. Разумеется, она не вдавалась в подробности, но в общих чертах было ясно, что моей дочери пока рано становиться женщиной…
От мыслей о том, что такое вообще возможно в столь юном возрасте, мне физически становилось херово.
Однако рядом продолжал таскаться этот неуправляемый детина «Сасенька», как в детстве ласково называла его Поля, зыркая на нее так, что временами мне попросту хотелось съездить мальцу между глаз.
– Паш, здорово! – отсалютовал мне Кирюха, проходя под окном с тележкой жухлой травы.
– Салют, огородник-садовод! – сделав глубокую затяжку, я машинально потрогал переносицу, которую однажды сломал мне товарищ.