Пташка Барса
Шрифт:
– Пострадала? – уточняет он.
– Да! – вскрикиваю я.
– Отлично, я и подлечу. По секрету, пташка, трах снимает все болезни. Проверено.
Моё лицо краснеет до степени, когда можно вскипятить чайник взглядом. Руки подрагивают от досады. Словно не знают, что им сделать – отвесить пощёчину, или уже карабкаться в крошечное окно.
Я хватаю воздух губами, стараясь придумать хоть какой-то приличный ответ на эту несуразицу.
Какой к черту секс?! Он хоть о чём-то другом думать может, или у него вентили
И ведь аргументов у меня нет. Потому что я не читала подобных исследований!
А вдруг он прав, а я себя дурочкой выставлю? Не то, чтобы Барс и так был сильно высокого мнения о моих умственных способностях…
Он ведь может быть прав? Ну типа… Секс там.… Эндорфины, гормончики, антистресс, разогрев крови. Я где-то читала. Или это в сериале было?
– Ты… Ты… – я заикаюсь, пытаясь подобрать слово. – Ты! Самое неприличное, что я в жизни видела!
– Заебись комплимент, – скалится он. – Рад, что оценила.
– У нас там встреча! Мне надо вернуться! Срочно! Меня, наверное, уже ищут, скучают, плачут!
– У нас перерыв. Самойлов не против.
– Уверена, он хочет свою помощницу обратно… Демид Макарович хотел, чтобы работа была сделала чётко и…
– Ему плевать. Главное, чтобы обратно тебя одним куском получил. А остальное его мало волнует.
Я глотаю воздух, как рыба на суше. Ну вот как на такое отвечать? Ну вот что сказать, чтобы он отстал?
Я не ходила в университет на курс «Коммуникация с хищниками»! Но теперь обязательно запишусь!
– Нет, он… – лепечу я, но сама не верю.
Уже давно поняла, что Самойлов не собирается меня просто так спасать. И выкручиваться мне нужно в одиночестве.
Барс усмехается – опасно, широко, с таким видом, будто знает обо мне больше, чем я сама. Глаза сверкают.
– Зря ты к нему пошла, пташка, – цедит Барс. – Самойлов не тот, кто на жалость щедрый. Он тот ещё мясник. С тем, что он хочет, он поступает так же. Берёт, наплевав на чужое мнение.
У меня внутри всё обваливается. Как будто кто-то подрубил мой хлипкий внутренний домик и он разваливается по брёвнышку.
Я отступаю. Ещё шаг. И тут же ойкаю. Лодыжка – чёртова лодыжка! – будто взрывается болью. Я резко наклоняюсь, хватаюсь за неё, почти теряя равновесие.
Боже, как же болит! Тянет так, будто туда вкололи смесь перца и жидкой лавы. Слёзы накатывают на глаза.
А Барс пользуется этой возможностью. Молниеносно оказывается рядом, подхватывая меня.
Грубо сгребает, поднимая в воздух. Его пальцы впиваются в мои ягодицы, ни капли не стесняясь.
Я вижу, как его мускулы напрягаются под кожей, хотя не особо видно, что моя тушка доставляет ему дискомфорт.
Мужчина держит меня легко и спокойно.
Вот! А подружки мне вечно про какие-то диеты жужжали. Я им расскажу, какая лёгенькая. Если выживу.
Меня усаживают на столешницу,
Барс нависает. Ну всё. Вот сейчас лечить будут. Так, что потом мне уже никто не поможет.
Глава 17
Вот как я докатилась до жизни такой? Я бы с удовольствием сейчас вернулась в свою уютную коробочку, именуемой квартирой.
Вот зачем я подавала заявление? Кто меня тянул за язык? Была себе нормальная жизнь: пледик, драма на восьмой серии и печеньки с корицей.
А теперь… Теперь я героиня какого-то криминального документального сериала, где пропавшую девочку ищет весь город.
А Барс из тех, кого даже подозревать не будут. Потому что он себе алиби организует!
Мужчина укладывает горячие ладони на мои колени. Сжимает, заставляя импульс пройти по всему телу.
Надавливает, с силой раздвигая мои ноги в сторону. А после устраивается между них.
Паника поднимается по позвоночнику, обволакивает рёбра, заползает в горло. А я даже шевельнуться не могу. Словно меня током приложило.
Что со мной не так? Почему внутри будто кипяток разлили? Почему грудь тяжёлая, дыхание сбито, и я даже не визжу, а просто смотрю, широко распахнув глаза?
Что за дерьмовое комбо из эмоций, а? Где мой чип с инстинктом самосохранения? Почему он не выдал мне хоть одну дельную идею?
– Харе трепыхаться, пташка, – ухмыляется Барс. – Считай, я тебя поймал. Который раз. Пора выплачивать свой долг.
– Но я не должна ничего! – вскрикиваю. – Я… Вообще! Я ведь не просто так пошла в полицию!
– Да?
Он шевелит пальцами. Проводит по бедру чуть ниже. Медленно, как будто пробует на вкус. У меня вырывается сдавленный вдох. А в голове – фонтан искр.
– Да! – я едва не морщусь от жара и унижения. – Это… Я в тюрьму не хотела!
– Чё? – Барс замирает. И в глазах у него, как включатель щёлкнули, – вспыхивает гнев. – Тебе менты угрожали?! Так?
– Нет! Да! Точнее…Эм… Есть закон такой! Серьёзно! Если увидел преступление – обязан рассказать. А если не расскажешь, ты типа соучастник! Пособник! Сидеть будешь тоже. Это прям статья такая есть! Ну, наверное…
Я нервно сглатываю. Сама перевариваю, что только что ляпнула. Потому что законник из меня такой себе.
Если не считать пару сезонов о юристах. И то я смотрела с перемоткой на любовные линии.
Барс не выглядит особ впечатлённым моим познанием. Его руки продолжают жить своей жизнью.
Скользят туда, куда у приличных девушек пускают только после свадьбы. И то не факт!
А после пальцы мужчины обхватывают мои лодыжки. Боль разливается огненной лавой.
Боль сильная, режущая. Я знаю, что Барс не сжал так уж сильно, но ощущение, словно кость ломает.