Псы войны
Шрифт:
— Зря вы не переоделись, — сказал он мрачно. — В здешних местах нечасто люди встречают служителя Пайры. Ваш след будет нетрудно обнаружить.
— У нас не было времени, — ответил Рад. — Пришлось покидать обитель очень спешно. Но вы правы, и именно поэтому мы не можем здесь задерживаться. Нам нужна лодка или лошади.
— Сначала примерьте вот это, — отозвался дубильщик, доставая из сундука ворох одежды. — Так вы станете менее заметны, — казалось, что он абсолютно не взволнован тем, что к нему вдруг ворвались трое людей. Его движения выглядели неторопливыми, но при этом было видно, что он не делает ни одного лишнего жеста. —
Свидание с агентом ордена оказалось кратким, что удивило Ирда и порадовало Эла. Он рассусоливать не любил.
— Быстрее, — поторопил Рад своих спутников, разворачивая ворох одежды, который дал им хозяин мастерской. — Нужно замаскироваться. Наш агент прав: преследователям не составит труда выяснить, куда мы пошли. Не нужно терять время и подставлять его и себя.
Переодевшись и став похожими на местных рабочих, они вышли из дома и поспешили к реке, где виднелись сараи с лодками.
— Наш — вот этот, — сказал Рад, уверенно останавливаясь перед одним из них и доставая ключи. — Он помечен красной краской. Это условный знак Леко.
Отперев сарай, они нашли в нём четырёхместную лодку. Вёсла лежали на дне. Рад запер дверь и сунул ключи под бочку. Затем они столкнули лодку в воду, забрались в неё и отчалили от берега. Эл сел на вёсла, Рад — у руля, Ирд — вперёдсмотрящим. Выплыв на середину реки, они двинулись вниз по течению, так что Легионеру почти не приходилось работать вёслами — река сама несла их. Он лишь время от времени корректировал траекторию, держа лодку ровно.
— Наш путь теперь лежит в Альтадаим, — сказал Рад, вглядываясь в берег. — Столицу Карсдейла. Там король сможет поступить с нашей информацией так, как сочтёт нужным. Надеюсь, ему хватит мудрости принять верное решение.
Эл в этом очень сомневался.
— Мы сможем добраться туда на лодке? — спросил Ирд.
Жрец отрицательно покачал головой.
— Значит, придётся доставать коней, — заключил демоноборец. — Вам, по крайней мере.
— А вам? — удивился жрец. — Ваш… ваше животное осталось…
— Гор уже в пути, — прервал Эл. — За него не беспокойтесь.
— Жаль, что мы потеряли все свои вещи, — проговорил Ирд, нащупав на запястье нитку чёрного жемчуга. — Там была и провизия.
— Ничего,- отозвался Эл. — Кое-что привезёт Гор. Да и обещанная нам сумма вполне приличная. На неё мы сможем купить всё, что понадобится. Если нам, конечно, возместят расходы, — добавил он, взглянув на Рада.
— Не сомневайтесь, — отозвался тот.
Лодка плыла вниз по реке, пока не затерялась среди других судов. В основном, это были рыбацкие шхуны и баркасы. Отыскать среди них крошечную посудину было совершенно невозможно.
Прежде, чем солнце село, путники высадились на берег примерно в двенадцати милях ниже того места, где плотина перегораживала реку. Они развели костёр, поужинали купленной у рыбаков рыбой и легли спать.
Наутро им предстояли хлопоты по подготовке к дальнему и опасному путешествию.
Когда спутники Эла заснули, он тихо встал и прошёл к берегу, скрытому рядом деревьев. На фоне неба силуэт Гора был едва заметен, да и то лишь благодаря
— Иди спать, — сказал он. — У нас скоро будет много дел.
Глава 6
В Эль-Кадоре многое изменилось с тех пор, как кентавры предали своих извечных соседей и, объединившись с пиратами, напали на Туманный Бор. Из-за того, что никто не ждал от них подлости и вообще не воспринимал как врагов, им удалось застигнуть лесовиков врасплох. Кентавры убили дозорных на периметре леса и провели армию Наездников-на-Змеях в самое сердце королевства.
Но куда большей неожиданностью стало то, что во главе пиратов оказался принц Рэмдал, вооружённый боевым молотом Грангнеха, поверженного в последнем бою. Лесовика едва можно было узнать: его лицо стало мертвенно-бледно, под глазами темнели круги, он осунулся и походил на обтянутый кожей скелет. При этом остался неистовым воином, только теперь его храбрость была обращена против соплеменников.
Силы пиратов и кентавров не превосходили армию защитников Эль-Кадора, но нападение было столь неожиданным, что лесовики не успели сориентироваться, и враги вошли в город. Жесточайшие бои продолжались трое суток, пока, наконец, обессиленные жители Туманного Бора не были вынуждены сдаться.
Победители обошлись с ними на удивление мягко: казнены были только самые преданные королеве вельможи, а также те, кто категорически отказался присягнуть принцу Рэмдалу, который сам короновал себя на следующий после взятия Эль-Кадора день.
Друиды отказались признать его власть, но их его гнев не коснулся — предатель побоялся выступить против древних хранителей леса. Вокруг столицы за ночь выросла непроходимая чаща, живой стеной отгородившая город от остального леса. Поговаривали, что часть присягнувших ушла за эту стену — Друиды пропустили их. Рэмдал был зол, но поделать ничего не мог, так как понимал, что лес может раздавить Эль-Кадор словно яичную скорлупу, если на то будет воля хранителей.
Его сестра, низвергнутая королева Ниголея, отказалась разговаривать с вероломным братом, и была брошена в темницу, где, впрочем, содержалась с большим комфортом, который, тем не менее, нисколько не облегчал её страданий и скорби, вызванных множеством смертей и падением брата.
В государстве воцарилась атмосфера ненависти и тирании. По улицами разгуливали вооружённые до зубов пираты, над крышами раскачивались уродливые головы гигантских ящеров, а жители сидели по домам, вынашивая планы бунта и мести.
Кентавры под предводительством Киймирра сразу после взятия Эль-Кадора покинули Туманный Бор и выступили на северо-восток в направлении Кар-Мардуна, где их ожидали приспешники владыки тьмы. Рэмдал с небольшим отрядом пиратов должен был последовать за ними в ближайшее время — как только упрочит свою власть в королевстве. В последнее время у него установилась странная связь с боевым молотом: он словно сросся с ним и телом, и душой. Рэмдал почти не расставался с магическим оружием и постоянно беспокоился, что его могут у него украсть. Иногда он просыпался по ночам и начинал шарить руками в темноте, чтобы убедиться, что молот поблизости. Он становился всё более раздражительным, всё реже появлялся на улицах города, предпочитая уединение в покоях королевского дворца.