Псы господни
Шрифт:
— А ты кто такой?
Ответа на этот вопрос он не узнал: сильный удар в височную область отправил его тело в салон машины, а душу — если она вообще была — на тот свет.
Это происшествие не привлекло пока ничьего внимания. Артист молчком указал Мухе на кабинет начальника цеха, размещавшийся в углу на уровне второго этажа. Через стеклянные стены была видна группа людей типичного «бритоголового» вида. Они сидели за столиками, как мастера участков, а сам Гапон что-то втолковывал им, стоя спиной к цеху. Все это напоминало производственное собрание руководителей среднего звена и, по-видимому,
Муха кивнул, извлекая из пакета тридцатисантиметровое устройство в виде трубы с прицелом и одновременно откидывая слева приклад. Сорокамиллиметровая граната уже находилась внутри несерийного одноразового гранатомета РГ-1, который был весьма удобен в работе из-за своих небольших размеров и веса. Точно такую же штуку достал и Артист, разложив свой пакет на капоте «мазды».
Оба воина синхронно приложили резиновые наконечники прикладов к плечу. У Артиста была дымовая граната, и направил он ее в дальний угол цеха, где, судя по всему, находился склад смазочных материалов. Густые клубы дыма, которые тут же повалили по цеху, сопроводились, как заметил Артист, языками пламени от масел и мазута.
Бросив использованное оружие на пол, Артист взял в руки мощный «штурмовой» пистолет «Гюрза» и повернулся к застекленному кабинету под потолком, где уже вырастала волна осколков стекла, пламени и дыма: граната Мухи, направленная непосредственно в груду производственного собрания боевиков, была осколочно-кумулятивной и обеспечивала абсолютное поражение живой силы противника в радиусе нескольких метров. Граната вполне выполнила свое предназначение, о чем можно было судить уже хотя бы по тому, что она выбросила тело Гапона наружу.
Пролетев несколько метров по крутой дуге, спицынский «министр вооруженных сил» распластался на полу цеха. Тут его тело еще раз подбросила тяжелая пуля «Гюрзы» с плоской головкой.
Резко перемещаясь каждый в свою сторону, Артист и Муха обвели помещение стволами личного оружия. Однако семнадцатизарядный «глок», столь любимый Мухой, не нашел на этот раз своей цели. Рабочие быстро повалились на пол за машины, к тому же цех начали заволакивать клубы черного дыма, лишая возможности вообще что-либо видеть. Охранники тоже не возникали в пределах видимости: их либо вообще не осталось в наличии, либо они не спешили ринуться в бой.
Вся силовая операция заняла не больше двух минут.
Артист и Муха вернулись к своему автобусику, еще какое-то время наблюдая за встревоженным осиным гнездом автосервиса.
Пастух и Док расслабленно отдыхали на удобных сиденьях «ниссана», приглядывая за выходом из казино. Их тренированные тела и нервы были готовы в любое мгновение перейти к активным и умелым действиям, но не меньшим боевым умением была их способность не пережигать себя зря, терпеливо ожидая в засаде, покуда появится враг.
— Пастух! — раздался в переговорном устройстве голос Артиста, чуть более возбужденный, чем обычно.
— Слушаю.
— Гапон и шесть «быков» «отдыхают», заведение горит, — доложил бывший лейтенант Семен
— Действуйте по плану, — ответил Артисту командир. — Удачи в игре.
— До связи.
Пожелание Пастуха имело вполне конкретный смысл: закончив связь, Муха и Артист прямым ходом отправились к коллегам, чей микроавтобус они использовали все последние дни, чтобы посидеть с ними до утра за преферансом, обеспечивая себе алиби. Липовое алиби, которое тем не менее вряд ли сумеют сломать даже самые опытные следователи.
— Сейчас вылетят и наши пташки, — сказал по рации Боцман.
— Вероятно, — подтвердил Пастух. — Прогрей свой движок.
— Уже, — последовал ответ сквозь гудение старого двигателя.
Однако прошло еще не меньше двадцати минут, прежде чем кто-то из руководства автосервиса сообщил хозяевам в казино о налете на их детище, и паханы решились «подпортить лицо», сообщив гостям из солнечного Таджикистана о своих неприятностях. Они предпочли бы вовсе скрыть от гостей свои беды, потому что налет на вотчину серьезно ронял их авторитет и вызывал законные сомнения в способности вести дела. Но таджики все равно завтра же узнают все из теленовостей. Так что пришлось дружескую вечеринку малость подпортить.
Первыми появились охранник с Бородой и внимательно осмотрели местность. Бандиты, встревоженные сообщением по сотовому телефону, проявляли осторожность и соблюдали все известные им правила безопасности. Однако припаркованный здесь уже много часов «ниссан» их внимания не привлек.
— Боцман, внимание, клиент поужинал, — сказал Пастухов. — Выходят.
— Как они рассаживаются?
Док, приникнув к биноклю, внимательно глядел на процесс выхода и посадки в машины. Процедура производила впечатление посольского разъезда — столько в ней было нарочитости и показной церемонности: спицынские всеми силами пытались сохранить лицо и не показать гостям своей обеспокоенности.
— Спица, Борода, Шрам садятся в шестисотый «мерс», за рулем «бык» — сказал Док, и Пастухов повторил это в переговорник. — Оба таджика садятся к себе... причем устраняют водителя. За руль сел главный...
— Понял вас, — ответил Боцман. — Делаем, конечно, обе?
Пастух на секунду умолк, думая:
— Гостей, если не сунутся по своей инициативе, не трогать.
Теперь последовала озадаченная пауза Боцмана перед ответом, а Док вопросительно взглянул на Пастуха. Однако командир никак не комментировал свое решение, а позволить себе во время операции обсуждать ясный приказ командира было делом невозможным.
— Понял, — подтвердил наконец Боцман. — Делаем только «мерседес», «Мерседес» хозяев двинулся первым, «кадиллак» таджикских друзей доследовал за ним. Немного погодя, выдерживая достаточную дистанцию, тронулся и «ниссан».
Они свернули через квартал, чтобы выбраться на проспект, ведущий в сторону Кунцева. Воровской шик и соображения безопасности требовали высоких скоростей, поэтому двигались машины быстро. Конечно, это повышало риск попасть в аварию, зато уменьшало вероятность попадания в машину гранаты или очереди из «калаша». К тому же уголовщина давно приучила московских водителей как огня бояться их «мерседесов».