Псы господни
Шрифт:
Знай авторитеты, с кем они пытаются помериться силами, их до костей пробрал бы запоздалый страх, потому что группа Пастуха не раз выполняла задания, какие и голливудским сценаристам не снились. Но знать мелкой уголовной сошке конечно же ничего не полагалось, с них хватало и того простого знания, что эти бывшие офицеры — слишком хлопотная и опасная добыча, которую лучше оставить в покое. На их век хватит беззащитных «лохов» и «бобров», готовых платить при первом же окрике.
Однако на этот раз, как понимал Пастухов, дело оборачивалось значительно серьезнее. «Набат»,
Захватив из обшарпанного клуба в Черемушках Артиста, где он, как бы стараясь отвечать своей кличке, репетировал что-то с очередной молодежной студией, Пастух довольно быстро добрался до офиса «Набата». Во дворе дома на Шаболовке пацанва крутилась вокруг великолепного, как китайский дракон, мотоцикла Мухи. Артист погрозил им пальцем:
— Руками не трогать!
— Нас дядя Муха попросил охранять! — раздались в ответ возмущенные голоса одних мальчишек, а другие тут же поторопились сообщить:
— У них взрыв был. Во-он, окна все выбиты.
Да, последствия взрыва хорошо были видны с улицы. Пастухов с Артистом вошли в подъезд, а потом — сквозь вынесенные воздушной волной двери — и в двухкомнатную квартиру, которая служила Боцману и Мухе офисом. Штаб «Набата» представлял собой плачевное зрелище: груды мусора и клочков бумаги, осколков стекла, посеченные стены, расщепленные взрывом косяки.
Людмила, жена Боцмана, увидев гостей, поставила веник к стенке:
— Здравствуй, Сережа. А, и ты, Семен, тут. Проходите в хату. — Она развела руками. — Извиняйте за беспорядок. Митя с Мухой на кухне, хоть туда гранату не кинули.
Казалось, ничто на свете не может выбить из колеи эту цветущую женщину из провинциального городка, которую судьба некогда свела с боевым офицером Дмитрием Хохловым. Пастухов улыбнулся ей и в который раз удивился ее умению спокойно держаться в любой ситуации. Так же хлопотливо, но без нервов она провожала Боцмана в Чечню, потом отправляла в несколько таинственных «командировок» с друзьями мужа, так же буднично она выметала теперь осколки боевых гранат из офиса охранного агентства «Набат». Столь непоколебима была ее вера в надежность и силу мужа. «Нет, — думал Пастухов, заглядывая в разгромленные комнаты, — не только. Это ее собственная жизненная стойкость, умение не думать о беде, пока она не придет, умение думать о жизни, пока продолжается жизнь. Повезло Боцману: счастливый у бабы характер...»
А Боцман уже и сам выглядывал из кухни:
— Здорово, хлопцы! Люся, давай еще кофе.
Обменявшись твердыми рукопожатиями, они расселись на табуретах. Из выбитых окон задувал летний ветер, пуча уцелевшие занавески.
— С кем это вы так схлестнулись? — с ходу спросил Артист о главном.
Боцман почесал затылок:
— Да, понимаешь, прихватили вчера четырех дурней на дороге,
— Догнала она ветер в поле, — вставил Муха, хлопая обеими руками Артиста по спине. — Посмотрите на мой «космический корабль»! — Он выглянул за штору, чтобы кинуть взгляд на свой бесценный «харлей».
Боцман неторопливо продолжал:
— Догнать не догнали, однако вычислили они нас быстро. Не думал я, что они такие скорые. Ночью накидали «хлопушек» — по одной в каждую комнату. Пропал евроремонт, одним словом. — Боцман сокрушенно покачал головой.
Муха зло усмехнулся, но не сказал ни слова. Не в его натуре было обсуждать потери, пока он был на ногах, пока «бил копытом» во дворе его мотоцикл и не кончились патроны в обойме.
— Не газуй, Олег, — зыркнул на него Пастух, прекрасно почувствовав его состояние. — Что за группировка?
Боцман секунду помолчал, глядя на жену, готовившую кофе.
— Вот что, Люся, — обратился он к жене. — У тебя, похоже, отпуск намечается.
— Оплачиваемый? — улыбнулась Людмила.
— А как же. — Боцман полез в карман и достал небольшую пачку долларов, отделил от нее немного, остальное протянул жене. — Плата вперед. Ты давай-ка собери сына, и прямо сейчас поезжайте к маме в Калугу, посидите там.
Людмила вздохнул", положила доллары в сумочку и спросила:
— Кофе наливать?
Как только выяснилось, что Мухе прекрасно известно новое место, где можно найти Дока, вся компания снялась с места.
По дороге, едва командирский «ниссан» тронулся, занялись арифметикой. Считал главным образом Муха, и получалось по его бухгалтерии, что для полного счастья ему, как герою Ильфа и Петрова, не хватает пятидесяти тысяч. После небольшой паузы уточнялось, что не хватает пятидесяти тысяч не ему — им всем: не следовало забывать о восстановлении офиса.
— Что, на «работу» потянуло? — сочувственно спросил Муху Артист. — Гляди, накличешь.
Боцман неопределенно хмыкнул, и все с затаенным интересом посмотрели на командира. Пастух вел машину все так же молча. Минутная пауза ясно растолковала команде, что ни о каких «работах» командир говорить не намерен: нет никаких «работ» и не предвидится.
Пастухову же, если честно, о «работе» сейчас думать не хотелось. Придет время — она сама их найдет, и не откажешься. И не об оплате думать будешь.
Муха показал дорогу к маленьким мастерским бывшего знаменитого на всю страну НИИ, где теперь обосновался Док.
На проходной к ним отнеслись равнодушно. Лет десять назад, чтобы попасть в священные недра филиала отечественной космической науки, пришлось бы неделю оформлять разнообразные допуски, но в наши времена институт и опытное производство, растеряв все стоящие кадры, не представляли больше интереса для международного шпионажа. В холле на стене красовались десятка полтора табличек разных фирм, подтверждающих тот нехитрый факт, что институт живет в основном за счет арендной платы, собираемой с коммерческих структур.