Псы Господни
Шрифт:
— Что ж, хочет встретиться — пожалуйста. Буду рад задеть его честь снова.
Я обтёр меч и вернул в ножны. В глазах коричневого мелькнула безумная мысль напасть, я погасил её ухмылкой. Взглянул на окно Марго. Девчонка сидела на подоконнике, прислонившись к откосу и внимательно следила за происходящим на улице. По выражению лица совершенно не понять, какое впечатление произвела на неё стычка. Честно говоря, я хотел произвести впечатление, и это равнодушие — показное или нет — меня расстроило.
Забыв, что реверансы ещё не изобрели, я взмахнул руками как крыльями, и сказал:
—
И резко развернувшись, отчего полы плаща уподобились взмаху настоящих крыльев, отправился в обратный путь. Гуго последовал за мной, Щенок остался возле бегинажа.
— Господин, вы сильно рисковали во время последней атаки, — заговорил Гуго, догоняя меня. — Вы подняли меч над головой, но забыли отвести локоть в сторону. Он торчал как брус из стены, любой нормальный боец отрубил бы вам руку.
— Понял, учту. Спасибо, Гуго. Хорошо, что среди шлюмбержей не оказалось нормальных бойцов, — хохотнул я.
Гуго вздохнул и покачал головой.
— Господин, это очень серьёзно, а вы… Сколько раз я видел, как лишаются рук, а затем и жизни…
Да, да, всё правильно, так и есть, я полностью с ним согласен, но думал сейчас не об этом. Марго… Какая она… какая она классная. Её лицо до сих пор стояло перед глазами: холодное, желанное. Девчонка видела меня, и теперь надо дождаться Щенка, узнать, какое послание она передаст через него.
Щенок вернулся к вечеру. Я расстреливал ножами колоду во дворе, снимал нервозность. Увидев мальчишку, чуть ли не бегом ринулся к нему:
— Ну?
— После захода солнца она будет ждать вас в роще за церковью Сен-Пьер-о-Ноннен. Я провожу вас.
— Сам найду.
Церковь Сен-Пьер-о-Ноннен находилась на площади Святого Петра, от неё до бегинажа было десять минут неспешной ходьбы. Марго назначила встречу практически на пороге собственного дома. Пока я шёл, меня поколачивало. До полной темноты оставалось не менее получаса, но я торопился, будет совсем некрасиво, если дама на место свидания придёт первой. Пока шёл поглядывал на вывески торговых лавок, не продаёт ли кто цветы. Увы, не было даже сладостей или каких-нибудь вкусняшек, которые в огромных количествах продавались во время турнира. Что ж, приду с пустыми руками.
Добравшись до церкви, остановился. Священник накладывал на двери замок. Память предшественника начала нашёптывать, что церковь Сен-Пьер-о-Ноннен является самой древней в Реймсе. И именно здесь, а не в Реймском соборе, епископ Ремигий крестил короля салических франков Хлодвига I. От осознания данного факта я ощутил холодок на коже. Тысяча лет назад! Господи… А Хлодвиг — тот самый король из учебников, обменявший разрубленную чашу на разрубленную голову воина. Знал ли я, впервые читая ту историю, что буду стоять на месте, где этого короля крестили?
Впрочем, это лирика, а мне нужна Марго, и чем больше я о ней думал, тем больше она была мне нужна. Понимаю теперь, почему дю Валь торчит в городе, несмотря на то что герцог Бургундский требует его к себе.
Я обошёл церковь и придерживаясь деревянной оградки вышел к роще. Роща так себе, одно название, в действительности городская свалка. И запах соответствующий.
Впереди мелькнул огонёк светильника, осветив тонкую фигурку, закутанную в плащ. Я прибавил шаг, но когда до места встречи оставалось несколько шагов, почувствовал слабость в коленях и пошёл медленнее. Фигурка развернулась, огонёк выхватил из темноты лицо…
Я отшатнулся.
— Ты не Марго!
Пальцы обхватили рукоять меча, глаза забегали по сторонам, хотя видимость была практически нулевая. Прислушался. Если это ловушка…
— Спокойно, красавчик, — голос насмешливый и слегка хрипловатый. Это действительно не Марго, у неё не может быть такого голоса, но лицо пусть и не знакомое, но приятное. Хотя, почему незнакомое? Я видел его… её. В той же «Раздорке» вместе с Марго. Они сидели за столом вдвоём. Та самая напарница, о которой говорил Щенок.
— Иди за мной.
Не задавая вопросов, я последовал за ней. Огонёк светильника с трудом разгонял темноту, я почти ничего не видел. По плечам хлестали ветки, под ноги лезли толстые корни. Проводница легко перескакивала через преграды, подныривала под сучья, и все сливки доставались мне. Один раз я споткнулся и растянулся на земле. Девушка обернулась ко мне и сказала с плохо скрываемым презрением:
— Ты такой неуклюжий.
— Какой есть, — огрызнулся я.
Впереди проступили очертания кирпичной ограды. Скрипнула калитка. Чтобы пройти, мне пришлось нагнуться. Я увидел двор, с одной стороны флигель, с другой амбар. Проводница произнесла приказным тоном:
— Надвинь капюшон на лицо. И присядь, а то высокий слишком.
Я повиновался. Этот дворик и этот дом, видимо, бегинаж, мужчинам в сие женское царство вход воспрещён.
Подбежали два пса, зарычали. Проводница потрепала одного по холке, зашептала ласково: свои, свои. Псы, продолжая приглядываться ко мне, замолчали.
Проводница подвела меня к задней части дома, открыла дверь, за которой находился общий зал. Горел камин, возле него сидела пожилая женщина с книгой на коленях.
— Кто там? — близоруко щурясь, спросила она. — Сестра Наина, ты?
— Я, — отозвалась проводница.
— А кто это с тобой, не узнаю?
— Кто, кто… Ты чего так долго сидишь, сестра Жанна? Побереги глаза, ложись спать.
— Да вот… Принесли «Книгу о Граде женском», утром заберут, а я только до середины добралась. Так дочитать хочется.
— Тогда не отвлекайся.
Наина пихнула меня в бок, чтоб двигался к лестнице, на втором этаже указала на комнату слева.
— Сюда.
Я толкнул дверь…
Комната не больше моей спальни: кровать, камин. У передней стены сундук, он же стол, на крышке кувшин, рядом в миске яблоки, виноград и кусок сыра, эдакий скромный винный наборчик. В простенке светильник, ещё один в изголовье кровати. Марго стояла у окна одетая в простой белый подрясник. Лёгкая, открытая, тонкая. Волосы свободно разметались по плечам, лицо абсолютно спокойно и немножечко уставшее.