Псы Господни
Шрифт:
К чему он это, на вшивость проверяет? Конечно, я боялся. Трясся как корова перед забоем. Воображение у меня всегда работало будь здоров, с лёгкостью представляя, через что проходят люди, которых уводили в следственный зал. Щипцы, крючья, дыба. Бр-р-р-р… В следственной практике средневековья пытки — нормальный и единственный способ добыть правдивую информацию. А если ты не знаешь чего-то, то тебе любезно намекнут, что говорить. Но самое интересное, просто так никто пытать не станет, это всегда происходит по решению суда, ибо только суд имеет право дать
— А ты сразу сознайся во всём, в чём попросят, — не дождавшись моего ответа, посоветовал Поль. — Так проще, поверь. И целым будешь. Видел того безногого? Сюда на своих заходил. Сначала отказывался признаваться, а как сапожки напялили, сразу со всем согласился. Только что толку? Ног-то уже не вернёшь. Понимаешь, о чём я?
— А тебе что за печаль о моих ногах?
Поль вздохнул:
— Молодой ты, сильный. Жалко. Вот так же выползешь на коленях, а то и ещё без чего… Как ответ перед Жировиком держать будешь?
Неожиданно. Вот уж не думал, что Жировик и здесь выплывет.
Я перехватил кандалы. Накинуть цепь на шею Поля и сдавить покрепче, пока он что-нибудь похожее со мной не сотворил.
— Не бойся. — Поль заметил моё движение, но реагировать не стал, продолжая спокойно жевать рыбу. — Я Жировику не друг. Не воюю с ним, потому что кишка тонка, но и не дружу, и под руку его никогда не встану. А ты… — он посмотрел на меня с долей зависти. — Ты его разозлил. Рассказывали мне, как ты его за яйца зацепил. Дурак, что сразу не убил, теперь он от тебя не отстанет.
— Чучело обещал сделать, — признался я.
— Сделает, — кивнул Поль. — Не было случая, чтоб он слово своё не сдержал. Но здесь тебя никто не тронет, обещаю. Если только магистраты накинуться, так что делай, как говорю: ни отчего не отказывайся, со всем соглашайся. Тебя за что засадили?
— Ночью на улице кричал «пожар».
— А ты кричал?
— Кричал.
— Вот и не отказывайся. За такое только штраф дадут.
Что мне дадут и как вести себя, я и без его подсказок знал, ничего нового по этому поводу не услышал. Вопрос в другом: чего он за свои советы хочет? Не альтруист же он в самом деле.
— А как на волю выйдешь… — продолжил Поль. — Предместья за Вельскими воротами знаешь?
— Видел издалека, — неопределённо ответил я.
— Трактир там есть «Серая птица». Если по дороге от Суассона ехать, так он самый первый. Скажи хозяину, что от меня. Хозяина Коклюшем кличут…
— Зачем мне это?
— Он подскажет, где Жировика встретить, чтоб встрече вашей не помешал никто. А дальше сам решай, как быть. Я одно лишь скажу: если хочешь ходить не оглядываясь, Жировика завалить надо.
Я широко улыбнулся.
— Понял. Моими руками от конкурента избавиться решил. Дай-ка угадаю: ты сам здесь от него прячешься, ага? Ждёшь, когда его кто-то другой прикончит, а потом выйдешь и Рытвину под себя нагнёшь.
— Ну а если и так? — Поль
Понимаю. Сука, конечно, этот Поль, давит на самое больное. Но чего хочешь говори, а он со всех сторон прав. Одним мной Жировик не накушается.
— А почему своих людей не пошлёшь?
— Люди… — он хмыкнул. — Людям вожак нужен, без вожака они бояться. Жировик, это… А ты первый, кто его так. Ха! Пол жизни бы отдал, чтоб глянуть, как ты ему клевец к яйкам сунул.
Поль хохотнул, изображая весёлость, но в то же время взгляд его оставался серьёзным. Он изучал меня, ждал, что отвечу: соглашусь, не соглашусь? Психолог грёбаный. Думает, надавил куда надо, испугал, я и потеку, сделаю, как он велит. Конечно, сделаю, но не потому, что он этого хочет.
— Ну так чё, напрягать мне Коклюша?
— Напрягай.
— Вот и молодец, — Поль облегчённо выдохнул. — Я тогда человечка пошлю к Коклюшу, чтоб он подготовился и ждал тебя. Не ссы, всё хорошо будет. Неделя-две, и тебя отсюда выпрут. А пока… Хошь распоряжусь, чтоб цепи с тебя сняли? Чё ты маешься с ними? И жрачку получше, да? А то отощал совсем.
Он кивнул моему беззубому товарищу:
— Жан, хватит, посидел, готовься на выход. Пойдём, обговорим что к чему, а ты, малыш… Место твоё отныне здесь, наслаждайся воздухом и женщинами, — он подмигнул. — А вечерочком я велю, так они нам покажут кой-чего. Хех, тебе понравится.
Не понравятся. Не люблю грязных потных женщин, а других я тут не видел. Но не воспользоваться предложением было бы грех. Я притиснулся вплотную к решётке. Показалось или нет? Вон ту я уже видел. Где? Лицо чисто ангельское, пухлые губки, щёчки — Эсмеральда, не иначе. Вот только взгляд настолько жёсткий, что заставляет ёжиться. Если в Средневековье реально водились ведьмы, то это одна из них.
Заметив, что я смотрю на неё, ведьма шагнула назад и растворилась в темноте. Я продолжал всматриваться в женскую половину, надеясь снова увидеть красотку, и всматривался до тех пор, пока не явился баландер в сопровождении Квазимодо. На раздачу ужина красавица не явилась. И на следующий день её тоже не было. Я пробовал расспросить Поля, но смотрящий не понимал меня.
— Красавица? Какая красавица? Здесь все красавицы. Глянь… Эй, пухленькая, задери подол!
— А шо дашь?
— Давать твоя обязанность.
— А я за просто так не даю.
— Так я ж только посмотреть.
— И шо? За бесплатно не показываю.
Но подол задрала, да ещё и заржала так, что эскадронный жеребец позавидует.
А утром среди прочих арестантов, которых стража уводила в пыточную, назвали моё имя. Я сначала не поверил, думал, послышалось, но стражник повторил жёстко: