Психокинетика

Ластовецкий Эдуард

Могла, витая в облаках,

Чужою быть для недалёких…

Но то мечта… А с пробужденьем

Все замки таяли в пыли –

Ортопедическая обувь

И у кровати костыли…

Три года как похмельный случай

Ей отказал владеть собой.

Пришлось взрослеть и стать другой –

Подруги реже приходили,

И тот, что был её лицом

На тёмном лике светлой ночи,

Забыл, как будто между прочим,

О поцелуях за крыльцом…

Лишь мама… Разделила

горе

И боль тернового венца.

Таков святой удел слепца,

Что все мы превозносим вскоре –

Увы, родитель до конца

Спешит вослед своим сердцам,

Беспечно мчащим на просторе.

Ходить! Всему наперекор,

Она же маме обещала…

И вальс на свадьбе станет малым,

Что искупит её позор…

Три года парк манил весной…

Сомкнув искусанные губы,

Через огня осенний зной

И хляби, скользкие зимой,

Туда, где летом ей одной

Цикады грянут в меди трубы.

И вот однажды камень плоти

Поддался молоту усилий.

Истаял лик среди полотен –

Надежды в действо обратились.

Я вижу – медленно шагает

Та, что себя превосходила.

Листву ботинком разгребая,

Черпает материнства силу.

Ведь у Природы нет бессмыслиц,

И всякий, средь её полей,

Оставил в будущем и прошлом

Хотя бы пару костылей…

Городская акварель

Лицо вокзала городского

Средь суеты незримо с нами.

За шумом топота людского

Лицо вокзала – под ногами.

Морщины на краях перрона

Шероховатой серой кожи.

Над дужкой рельса – грим вагона

И пылью плачет. Редко всё же…

Лицо умеет улыбаться

Под маской городских оков.

Когда же дождь зовёт купаться –

Морщинит брови козырьков.

Бывает, смотрим вниз, под ноги,

И на асфальте стынут слёзы.

Когда расходятся дороги –

Вокзалу снятся наши грёзы.

Стопталась осенняя глина

Солнце алое всходит над лесом,

Пыль дорожная тускло искрится.

В лёд гряды вмёрзли зёрна пшеницы.

По нему, торопясь, скачет птица.

Осень, словно хромая забава,

Средоточно шагает по глине,

Обнимая морщинистой дланью

Слой листвы, увядающий ныне.

В тишине и безлюдном покое

Осень машет усталой рукою.

И послушные холода губы

Буйство красок сменяют тоскою.

Солнце всходит и наледь исслабится,

Птичьих лап нетерпению внемля.

Зёрен несколько, те, что останутся,

До весны будут втоптаны в землю.

Lineage2.exe

Ветер

ложится грудью

На широкое дикое поле.

Путаясь в копьях сутью,

Смерти рваный подол неволит.

Ратный подвиг утих к закату,

На сегодня обильная жатва.

Чьё-то стремя, касаясь булата,

Хаотичным сигналит стаккато.

Копий кости, мечи и стрелы

Дыбом встали в нагрудьях и шлемах.

Ворон скачет от тела к телу,

Жизни яростной нюхая сцену.

Кровью политы, злаки полоты,

Слиплись стебли багрово-тошным.

Перстень с пальца сверкает золотом,

Древний род отверждая прошлым.

Недалече в шатрах пир похмельный –

Лязг мечей, тяжкий запах вина.

Летописцы в прокопченных кельях

В лицах свитков прядут имена.

Штрих…

Руками дрожащими, с локтем в колено,

Пытаюсь я вырезать Вас из полена.

И скрип инструмента, поправ древесину,

Рождает прекрасную сердцу скотину.

Alex

Истончаются облака,

За закатом приходит рассвет.

Ты оглянешься издалека –

Меня за спиною нет.

Стоишь в бескрайнем поле.

Отсюда твоя дорога.

В котомке – женская доля

И милость Господа Бога.

Взгляд кроткий, спокойный, твёрдый.

Как Солнца лучи над равниной.

Ступни ног немного истёрты,

А ветер ласкает спину.

Тебе нужно сказать очень много,

Донести Любви плащаницу.

Огибает Луну дорога,

И за краем сверкают зарницы.

Ты оглянешься – нет меня рядом.

Не стесняйся, ступай в рассвет.

Улыбнись прошлому взглядом –

Я жду там, где тебя ещё нет.

Песочные часы

Белый песок в двух колбах,

Горсть безмолвной, безликой пустыни…

Сеется кучкою долгой

Мера людской святыни…

За тонким стеклом бесплотным

Величие гордых барханов,

Тянется цепь неохотно

За горизонт каравана…

Светило багрово-красное

Тонет беззвучно в песке.

Ветру лицо прекрасное

Царапает гвоздь в доске…

В глазах сухих и послушных

Колодцы – зрачки пустыни.

Смотрят пристально и равнодушно,

Как спасает глоток святыни…

Наши надежды

Тысячи писем личных

По миру идут временами.

Со штемпелем круглым столичным

И городов именами.

Конверт из плотной бумаги,