Псих, а может, и не псих...
Шрифт:
– Дима, мне становится страшно, ведь я выгляжу самозванцем и прохвостом, вернувшимся через полтора десятка лет в свой город с намерением облапошить добрых и честных людей.
Дима неожиданно рассмеялся:
– Вот, так облапошил, Остап Бендер да и только. Скажи, великий комбинатор, а к дяде твоему пойдём?
– Боюсь я, Дима, этого визита, ведь в последние годы мы редко с ним виделись, у меня же жизнь, сам понимаешь, была крутая. Сначала я уехал учиться в Кисловодск на массажиста. Два года проучился, а потом ещё на два остался на стажировку. Работал в санатории, там хорошо и на бабки поднялся, ведь отдыхать в этом фешенебельном заведении могли себе позволить одни только олигархи
Я бы, может, и дальше там работал, но случился скандал, попутал меня чёрт связаться с одной молодушкой. Она меня была лет на десяток старше, но вся из себя, разодета, парфюм, крутая тачка и бабки без счёта. Мы с ней куролесили по полной программе, а тут неожиданно её престарелый муженёк нагрянул. Оказался он известным на всю страну композитором и продюсером, и взял нас, что называется, тёпленькими.
Чтобы замять скандал, меня быстренько рассчитали, и я отправился восвояси в родной город. К дядьке зашёл только поздороваться и подкинуть малость деньжат. Он был уже старым и больным человеком, которому в жизни уже много и не надо было.
За зелёные купил себе вначале двушку, под стать вашей, и начал пахать. Специалист, без ложной скромности, я хороший, клиенты посыпались очень быстро, и я через три года уже купил себе великолепную трёшку с подземным гаражом и другими прибамбасами, джип к этому времени у меня уже был.
Затем устроился штатным массажистом в спорткомплекс, которого, как ты видел, тоже нет, и стал прожигать жизнь. Побывал много раз за границей и уже думал остепениться. Сам понимаешь, мне ведь уже тридцать четыре, но с девушкой, с которой я прожил вместе шесть лет, пришлось расстаться. Банальная история, она полюбила другого и укатила с ним в Швецию. Наверное, решила, что швед лучше русского.
За это время дядьке сделал шикарный ремонт и нанял ему сиделку, но появлялся у него крайне редко, Бог мне судья...
Я замолчал, ведь вкратце рассказал новому другу всю свою историю жизни.
– Ах, славный Сокол, а давай всё же рискнём, какие-то следы от твоего дяди должны всё же остаться...
– Давай, Дима, а что мне ещё теперь остаётся...
Глава 12
До Московского проспекта, где по идее должен был проживать мой дядя, было минут двадцать хода, и мы решили не пользоваться общественным транспортом, а пройтись пешком. Благо обувь на мне была удобная, и надо было остыть от предыдущих сюрпризов, что мне приготовила жизнь в новом мире.
Я видел, что Дима хотел прервать молчание. В умных глазах сквозь его тонкие линзы очков я наблюдал нетерпение и сочувствие, но мне хотелось побыть немного наедине с самим собой и хоть немного разобраться во всём происходящем вокруг меня. Вернуться назад в реальность прежней жизни не представлялось возможным, не подставлять же опять голову под бутылку, и где гарантия, что это поможет. Значит надо приспосабливаться к новым условиям, но как это сделать, ведь у меня не просто нулевой вариант, а даже глубокий минус. Основная моя проблема на сегодняшний день состояла в том, что я до сих пор являлся пациентом психбольницы и не имел понятия, когда и как из неё выберусь.
Мы
– Дима, дай слово, что не будешь меня мучать вопросами после того, как я встречусь со своим дядей, хотя состоится ли эта встреча, далеко не факт...
– Витя, я могу понять твоё состояние души, даже не представляю, как бы я сам вёл себя, очутившись в подобной ситуации. Я предлагаю тебе спустить тормоза и отдаться на волю судьбы. Что бы тебя не встретило в той квартире дяди, прими, как должное, ведь всякий ответ - это всё же движение вперёд, и, в любом случае, уже можно от чего-то отталкиваться и плясать дальше...
– Димыч, ты настоящий друг и я тебе, как другу, скажу: "Если меня сейчас ждёт полное фиаско, я не собираюсь на себя накладывать руки. Ведь я молодой, здоровый ещё мужик с прекрасной профессией в руках. Уеду куда-нибудь на юг к морю, устроюсь работать в санаторий или пансионат и заживу не хуже многих жителей этой страны.
Пока мне трудно представить, как я смогу вырваться быстрей из психушки, ведь подо мной нет ни одной твёрдой половицы, все трещат и скрипят..."
– Вить, мы об этом подумаем как следует, когда лопнет последний шанс, ведь пока только я могу помочь тебе советом и делом. Общение со мной, а особенно с профессором, поможет тебе лучше разобраться в нынешней действительности. Никто тебя не будет держать в нервном отделении долго, туда и по блату нелегко попасть, а к психам, надеюсь, ты не запросишься и не дашь повода, чтобы тебя туда перевели.
Последней фразой Диме удалось меня развеселить. Я благодарно посмотрел на парня с ангельской душой, а он в свою очередь продолжил:
– Вить, а идея уехать из города, когда закончится твоя адаптация к новой жизни, считаю, хорошая, но мне будет очень жалко потерять такого интересного и ставшего мне почти братом человека.
В эту минуту мы входили во двор панельной пятиэтажки, и сердце моё заныло в предчувствии новых потрясений. Лестница, двери и сам подъезд мало чем отличались от того, что я видел до сих пор в других домах, где я побывал уже ранее, но в данный момент меня это мало беспокоило и вызывало любопытство.
Горя нетерпением, я буквально взлетел на второй этаж и с замиранием сердца позвонил в квартиру, ключи от которой всегда находились в моей связке.
Но в данный момент у меня не было той тяжёлой связки ключей, и за дверью стояла гнетущая тишина. Я начал стучать, вначале тихонько, а потом громче и громче. На мой стук открылась соседняя дверь, и оттуда показалась голова седенькой сгорбленной старушки:
– Что, милок, стучишь? Хозяин, поди, как с месяц скончался. В последнее время он редко бывал здесь, почти из больницы не вылазил, дыханием и сердцем маялся. Я ему, сердечному, бывало, сготовлю что-нибудь и из магазина принесу необходимое, этим и перебивался.
А ты кто будешь ему, не племяш случаем? Что-то не признаю особо, я то к земле всё клонюсь, а ты вон какой вымахал, где тебя носило столько лет?..
Я прервал словоохотливую соседку:
– Бабушка Лиза, конечно, это я, Витька Соколов, племянник дяди Коли, а Вы мало чем изменились, такая же добрая, отзывчивая и в центре всех событий, происходящих вокруг...
– Ай, соколик, я тебя сразу признала, только злая я на тебя, что ты столько лет отсутствовал, кинув на произвол судьбы своего старика. А он тебя ждал, ждал, сердечный, и никогда плохого слова в твой адрес не выказал, говорил, что лучше парня на свете нет, и что ты обязательно скоро явишься. Вот и явился, бродяга, а вишь, опоздал...