Псарня

Держапольский Виталий

— А, проснулся, боец Путилов? — в палату с единственным пациентом — Вовкой, вошел Рагимов. — Как самочувствие?

— Лучше, дядь Сереж.

— Голова сильно болит? — спросил врач.

— Есть немного, — признался Вовка.

— Немного? — переспросил Рагимов, поочередно заглянув в каждый глаз мальчишки.

— Ну… чуть сильнее, чем немного… — слегка поморщившись, ответил Путилов.

— Во-о-от, — протяжно произнес доктор, — это более похоже на правду. Значит, говоришь, немного полегчало?

— Полегчало.

— И это радует! — улыбнулся

доктор. — Синяки с лица скоро сойдут, это ерунда, а вот твои сломанные ребра меня беспокоят… И сотрясение… По-моему, один глаз косить начал…

— Ага, двоится у меня перед глазами, время от времени — сообщил врачу Вовка. — И расплывается все!

— Ладно, — осмотрев перемотанную голову мальчишки, сказал Сергей, — не будем делать поспешных выводов. Может, все не так уж и плохо — ты только вчера в себя пришел. Пусть время пройдет, а там посмотрим. Точно, хулиган?

— Так точно, дядь Сережа!

— Вот и ладненько! — любимой присказкой ответил врач. — Откинь-ка одеяло, я твои многострадальные ребра осмотрю.

Вовка послушно сдвинул одеяло, обнажив синюю, в кровоподтеках грудь, торчащие, словно штакетник в заборе, ребра и впалый живот.

— А я, однако, красавец! — пошутил Вовка.

— Точно, краше в гроб кладут! — подмигнул врач. — Починим мы тебя, не волнуйся, — осторожно пробежавшись пальцами по поврежденным местам, успокаивал мальчугана Рагимов.

— Ой! — воскликнул Вовка, когда врач слегка усилил нажим.

— Больно?

— А то! — прошипел Путилов.

— Извини, но мне как-то надо определиться… Потерпи уж, ладно?

— А куда мне деваться? Давай, дядь Сереж, определяйся. Только, побыстрее, если можно.

— Ох-ох, спешка хороша только при ловле блох, — выдал старую, как мир, истину Рагимов, — да еще при поносе… Но я управлюсь быстро.

Больше за время осмотра мальчишка не издал ни звука.

— Ну что, сейчас смажем твои ссадины, примешь лекарство и можешь отдыхать.

Дверь в палату распахнулась — на пороге появился Михаэль Сандлер.

— Гутен морген, герр Сандлер, — поздоровался Рагимов с человеком, которому был многим обязан.

— Здравствуй, Сергей! — сдержанно ответил Михаэль, протягивая врачу руку.

После крепкого рукопожатия Сандлер подошел к Вовкиной кровати и, улыбнувшись, спросил:

— Ну, ты, как, боец?

— Зер гут, герр Сандлер! — ответно улыбнулся мальчишка.

— А мне говорят, что, мол, Путилов вечером пришел в себя. Живучий, ты, однако, жучара! — пошутил немец.

— Повезло, наверное, — пожал плечами мальчишка. — Герр Сандлер… — замялся Вовка. — Спасибо вам…

— За что это? — Садлер сделал вид, что не понял, о чем это толкует мальчишка.

— Ну… За помощь… Вы же за меня заступились…

— А! Вот ты о чем. — Сандлер присел на краешек кровати. — Помнишь наш последний разговор?

— Конечно!

— Командир — отец своим солдатам!

— Я помню, герр Сандлер…

— Так почему же ты думаешь, что если сам можешь встать на защиту своего подчиненного, я не смогу сделать тоже самое?

Ты — мой подчиненный, а я — твой непосредственный начальник. Если хочешь быть хорошим командиром — примеряй все на себя: твои слова не должны расходиться с делом. Иначе, грош им цена!

— Я понял, герр Сандлер.

— Отлично! — Михаэль поднялся на ноги. — Выздоравливай. Да, и еще… — Сандлер остановился возле дверей. — Старайся держаться подальше от кантиненляйтера Ланге. В отличие от остальных, он ничего не забудет, особенно, — Сандлер хохотнул, — прокушенное ухо.

— Вот, о чем я тебе говорил? — произнес Рагимов, когда наставник скрылся за дверью. — Не связывайся с Ланге, будет себе дороже. Слушай Сандлера — он плохого не посоветует… Даже не верится, что и среди фрицев попадаются нормальные мужики. В общем, так, — вернулся к насущным делам доктор, — завтракай, пей пилюли, и спать!

* * *

Через две недели Вовка вернулся из лазарета в казарму, где был встречен мальчишками как настоящий герой. Легендарную личность едва ли не носили на руках, задирая носы перед курсантами из других взводов: вот, мол, какой у нас боевой обергефрайтер! Самого Ланге не испугался! Мало того, после всех «приключений» Вовка выжил, а, что еще важнее, остался безнаказанным! Неожиданная беда, приключившаяся со Славкой Федькиным, внезапно сплотила «псов» первого взвода, которые ощутили себя единым целым. Как никогда они старались помогать друг другу и поддерживать в трудных ситуациях: перед глазами мальчишек стоял самоотверженный Вовкин поступок. Каждый пацан отряда стремился быть похожим на него, выполняя без промедления все его приказы. Но больше всех радовался Вовкиному возвращению Петька Незнанский:

— Вовка, — кинулся он на шею другу, едва только Путилов преступил порог казармы, — знаешь, как я рад, что ты вернулся. Ох, и соскучился же я! — мальчишка не держал зла на Вовку за двухдневное заключение в карцере.

— Я тоже рад, Петька! Пока в лазарете валялся, тоже соскучился…

— Да я пытался к тебе прорваться, но Сандлер строго-настрого запретил… Не знаю, почему? — мальчишка пожал плечами.

— Я тоже, не знаю, — ответил Вовка. — Ну, и чего у вас новенького?

— Да все по-старому, — сообщил Петька. — Учителя новые появились, гонять стали больше… Ах, да, стрелковое дело ввели. Правда, стрелять пока не дают, но автоматы и пистолеты разбираем на время.

— Только разбираете? — хитро прищурился Вовка.

— Нет, конечно, и собираем тоже…

— Значит, пострелять тоже дадут. Из нас же солдат делают. А какой же солдат стрелять не умеет?

— И то, правда! — повеселел Незнанский. — Только поскорее бы… Да еще, — вспомнил он, помрачнев, — Каравая забрали…

— Когда?

— Да в тот же день… Зашел Сандлер, приказал вещи собирать. Больше мы его не видели. Что с ним, как, никто не знает. Ты как думаешь, Вовка, куда его?

— В обычный интернат, — уверенно произнес Вовка, хотя сам до сих пор сомневался. — Так Сандлер сказал.