Прыжок во тьму

Ветишка Рудольф

После этой дискуссии присутствовавшие товарищи обещали на следующую беседу пригласить других товарищей, членов этой пражской группы.

В следующий раз мне представили Карла Гиршла. Это был молодой интеллигентный человек, обладавший широким политическим кругозором. Я рассказал ему о задачах партии на родине и познакомил с Директивами московского руководства. Он понял линию партии и попросил присоединить их группу «Пржедвой» к партийной организационной сети.

— У нас пока только кружки, в которых их члены знакомятся с марксизмом-ленинизмом.

Я ответил, что в данной

ситуации нет смысла присоединять «Пржедвой».

— Будет целесообразно, если вы будете работать самостоятельно. Пока создавайте из кружков, учитывая зрелость их членов, прочную организацию и давайте членам этой организации все более серьезные боевые задания.

Мы просидели несколько часов. Я объяснил Карлу Гиршлу, почему мы стараемся расширять партизанское движение и создавать боевые отряды на заводах, в городах. Рекомендовал ему издавать собственную газету и обещал посильную помощь.

Гестапо предприняло новое широкое наступление на подпольную КПЧ и ее руководство. Товарищ Фрайбиш на совещании сообщил, что на «Шкодовке» Млада-Болеслава продолжаются аресты и что гестапо по всему району проводит облавы.

— Болеслав для меня практически закрыт, — закончил Фрайбиш.

Я согласился с ним и поручил ему помочь товарищу Пиларжу в важном деле.

— Как можно скорее сформируйте из способных на ваш взгляд товарищей группу для охраны партии. Пора нам избавиться от неуверенности, подозрительности и недоверия. Все свои силы сосредоточьте на этом.

Мы стали действеннее помогать бежавшим советским военнопленным, число которых постоянно росло. Они скрывались в домах на краю деревень или в уединенных строениях. Само собой разумеется, что им и семьям, укрывавшим их, постоянно грозила опасность и даже смерть. Мы старались перебросить их в горы и леса. Но не всегда все обходилось гладко.

Я договорился с Фрайбишом, чтобы он позаботился о переброске военнопленных в Бескиды, где, согласно многим, вполне надежным сообщениям, действовали партизанские отряды. Пленных нужно было одеть, обуть и снабдить продовольствием.

Мы не забыли и о наших центрах, расположенных в брдских лесах. Большую помощь нам оказывали лесники, особенно товарищ Карбан.

Вместе с новыми борцами, полными решимости пожертвовать своей жизнью, в наши ряды вливалась молодежь. Если бы не молодежь, которую партия привлекала на свою сторону, трудно было бы нам восполнить потери, понесенные в борьбе с фашизмом. И следует сказать, что мы не только залечивали раны, но день ото дня активизировали боевую деятельность. Надежный резерв для пополнения наших рядов представлял комсомол, ряды партии пополняли и те молодые люди, которые до недавнего времени вообще не принимали участия в политической жизни. Суровое время побудило их занять свое место в рядах борцов, ибо речь шла о самом главном: существовать или не существовать нашему народу. Именно Коммунистическая партия влекла их к себе своей систематической, терпеливой, на первый взгляд незаметной работой. И молодежь всегда это понимала. Молодость любит конкретные факты. А эти факты красноречиво доказывали, что основную тяжесть в борьбе с фашизмом несут коммунисты и Советский Союз. А та молодежь, что непосредственно была связана с рабочим классом, убеждалась, что основа движения Сопротивления —

рабочие. Понятно, что и здесь давало себя знать известное влияние западной пропаганды. Во взглядах молодых чувствовался налет романтических иллюзий, однако по своему мировоззрению они были ближе к нам.

Конечно, молодых людей нужно было готовить к подпольной работе, ни в коем случае нельзя было использовать их романтизм и посылать в бой неподготовленными.

Мы считали полезными кружки, где молодежь знакомилась бы с марксизмом и социалистической идеологией, училась вести агитационную работу. Таким образом, мы постепенно втягивали их в боевую деятельность. Работа в кружках приносила свои плоды. Молодежь жадно поглощала марксистскую литературу. Перед ними раскрывался незнакомый им мир. Я верил, что после войны подавляющее большинство молодежи пойдет с нами.

Сражаемся на многих фронтах. Самый тяжелый из них тот, где сражаться приходится с невидимым врагом. День ото дня убеждаемся, что аресты, проводимые гестапо, вызваны чьим-то предательством.

Поговорил с Тондой. Незадолго до этого товарищ Шнейдер рассказал мне, что Тонда не выполняет указаний и все время ходит по Праге. Я решительно предупредил его:

— Если не спрячешься, будешь исключен из партии и предстанешь перед товарищеским судом. Ты передал уже Эде план радиостанции, как было условлено?

— Нет.

— Почему? Ведь прошло четырнадцать дней!

— Послезавтра встречаюсь с Эдой, тогда и передам.

— Тонда, личные встречи мы должны ограничить до минимума. Поддерживай связь только через явку. Спрячься и не высовывайся!

В тот же день я встретился с Арноштом. Он обрадовал меня сообщением, что подыскал мне новую нелегальную квартиру в Здибах у товарища Брзобогатого. Тут же он и повел меня туда, чтобы показать ее и познакомить. Мы условились, что я переберусь в новую квартиру через неделю или дней через четырнадцать.

С Арноштом мы обсудили и следующий номер «Руде право», и инструкции для организации по созданию нелегальных национальных комитетов.

В эти дни я опять ночевал у Шнейдеров в Карлине. Обдумывал дальнейшие планы.

С товарищем Шнейдером мы проанализировали обстановку, поговорили о мерах, которые следует принять для обеспечения бесперебойной работы. Главную свою задачу мы видели теперь в том, чтобы создать свою разведывательную сеть. Борьба между нами и гестапо приняла самый упорный характер. Мы должны были стать неуязвимыми.

В шестом часу вечера к нам принесли записку от Марии Резничковой. Она сообщала, что арестованы ее родители и Тонда [34] . «Нужно быть готовыми ко всему, — писала Мария. — Лучше будет, если вы немедленно покинете дом. Сегодня ни в коем случае дома не ночуйте!»

Взяв с собой самые необходимые вещи, я тут же ушел.

Куда же теперь? В новую квартиру пока идти не могу, так как договорились, что поселюсь там через неделю.

Решил остаться на улице. Переночевал под открытым небом.

34

Антонин Воградник в это время жил у Резничковых. — Прим. авт.