Шрифт:
Благодарность
Я в большом долгу перед многими людьми, щедро дарившими мне свое драгоценное время, знания и мудрость. Без них моя книга осталась бы безжизненной и плоской. В первую очередь хочу поблагодарить Анну-Лизу Линдеблад-Дэвис, полицейского врача и коронера, доктора Питера Бина, доктора Кристофера Форестера, специалиста по гипнотерапии, а также главного детектива инспектора Дэвида Гейлора, который невероятно помог мне в творческом плане, и доктора Николаса Паркхауса, магистра хирургии, члена Королевского хирургического колледжа, который снабдил меня бесценными сведениями из области
Я высоко ценю также помощь Дэвида Альберта, анестезиолога доктора Эндрю Дэйви, доктора Селины Данн, доктора Иена Данна, доктора Бруно фон Эренберга, доктора Денниса Фридмена, Дэнни Грина, Мика Харриса, Аманды Хемингуэй, сестры Марион Хит, сестры Бекки Холланд, доктора Брюса Катца, Роба Кемпсона, члена Королевского колледжа патологоанатомов доктора Найджела Киркхема, Трейси Льюис, Линн Маго, доктора Ричарда Дж. Матиаса, Тима Паркера, доктора Рика Росса, сестры Джекки Скотт, члена Королевского колледжа патологоанатомов доктора Джеральдины Смит, Роя Шаттлуорта, магистра хирургии, члена Королевского хирургического колледжа мистера Брента Таннера, доктора Дэвида Вила, Элизабет Вил и Арни Уилсона.
Как всегда, огромное спасибо моему агенту в Великобритании Джону Терли, моему самому главному неофициальному редактору Сью Анселл, моей покойной матери и вдохновителю Корнелии, корректору Хейзел Орм и редакторам Саймону Спэнтону и Селине Уокер. Я благодарен также Хелен – по многим причинам, коих больше, чем можно перечислить.
И наконец, спасибо за терпение моей собаке Берти, которая лежала, свернувшись клубочком, под письменным столом и чаще всего подремывала, но иногда пускала газы, жевала компьютерные кабели или рвала в клочья упавшую на пол страницу рукописи…
Питер Джеймс
Суссекс, Англия, 1999
scary@pavilion.со.uk
www.peterjames.com
Памяти моей матери Корнелии – лучшего друга, которого мне очень недостает.
Пролог
Кто-то говорил Мэдди Уильямс: люди всегда чувствуют приближение смерти. А может, она это где-то вычитала – в газете или журнале. Она читала много женских журналов – особенно «проблемные» странички с историями о различных страхах и фобиях, в которых рассказывалось о людях вроде нее, комплексующих по поводу собственной внешности: огромный нос, отвислая грудь, оттопыренные уши, узкие губы.
Есть автомобили, которые сходят с конвейера бракованными – их называют «пятничными», так как их делают в спешке, накануне выходных. Наверное, так же и с людьми. При создании некоторых, «пятничных», особей забывают заложить определенные звенья в цепи ДНК – а может, происходит сбой в программе. В результате у «пятничных» слишком близко поставлены глаза, или не хватает пальцев на руках, или заячья губа, или, как у нее, закрывающее пол-лица винно-красное родимое пятно, напоминающее по форме штат Техас. Несчастные жертвы обречены всю жизнь открыто демонстрировать свои дефекты, как будто они несут знамя с надписью: «Вот что сотворили со мной мои гены!»
Но она, Мэдди Уильямс, больше не из их числа. С десяти лет, увидев по телевизору документальный фильм о пластической хирургии, она начала копить деньги на операцию. И пусть Дэнни Бертон, другие
К тому же ее оперировал один из самых знаменитых пластических хирургов Великобритании.
Несколько месяцев назад Мэдди впервые пришла к нему на прием, и он набросал на бумаге, а потом показал ей на экране монитора ее новое лицо. Через три недели он сделал ей первую операцию. Мэдди мешало жить не только родимое пятно в форме штата Техас; вместо крючковатого клюва с горбинкой ей хотелось иметь короткий вздернутый носик, как у Камерон Диас, более полные, чувственные губы, приподнятые скулы. Тридцать один год она провела в аду, но теперь все изменится!
И вот сейчас она лежит на операционном столе – голова дурная от премедикации, мысли путаются… не верится, что все сбудется… вот сейчас, уже совсем скоро! Ведь с ней в жизни никогда не случалось ничего хорошего – так уж она устроена. Всякий раз, как ей подворачивалось что-то стоящее, оно неизменно ускользало из рук. Она и об этом читала – о людях, которых преследуют неудачи. Наверное, есть и какой-то ген невезучести…
По правде говоря, после двух операций Мэдди выглядела вовсе не так сногсшибательно, как ожидала. Форма носа ее разочаровала – крылья слишком широкие. Но хирург обещал их поправить. Сегодняшняя операция совершенно несерьезная – под местным наркозом; немножко пощиплет и пройдет.
Когда я приду в себя, у меня будет носик как у Камерон Диас.
Скоро я буду такой, какой всегда мечтала быть. Нормальной. Я стану обыкновенной – как все.
Над головой кремовый оштукатуренный потолок; он кажется старым, как будто с него свисает паутина и по нему ползают жуки. Я куколка, заключенная в коконе; скоро я вылечу из кокона красивой бабочкой.
Стол под Мэдди слегка качнулся; что-то оглушительно громыхнуло – неужели колесики? Как барабаны… В лицо хлынул ярчайший свет. Стало тепло.
«Загорю!» – подумала она.
Над ней склонились две фигуры в зеленых хирургических костюмах; под масками и накрахмаленными шапочками лиц не видно. Медсестра и хирург. Его глаза неотрывно смотрят ей в лицо. В прошлый раз глаза хирурга лучились теплотой и весельем, но сейчас все по-другому: его глаза холодны и абсолютно ничего не выражают. Мэдди словно обдало ледяным порывом ветра, и смутное дурное предчувствие, овладевшее ею несколько минут назад, превратилось в ужасающую уверенность: она не переживет этой операции!
Люди чувствуют приближение смерти.
Ей нечего бояться. И потом, сам хирург такой славный – просто чемпион мира по обаянию! Он показывал ей, какой красавицей он может ее сделать; он держал ее за руку, успокаивал; он даже постарался убедить ее в том, что она и так выглядит вполне нормально и никакая пластическая операция ей не нужна, что родимое пятно на лице и крючковатый нос только прибавляют ей шарма…
Но сегодня он какой-то не такой – а может, ей только кажется? В поисках утешения Мэдди посмотрела на медсестру. Ответом ей был теплый, сочувственный взгляд. Медсестра ничего плохого не предчувствовала. Но…