Прыжок ласки
Шрифт:
Он почувствовал, как забилось его сердце в предвкушении настоящего удовольствия. Он сразу же возбудился от вида этой девушки. Впрочем, такое происходило при каждой их встрече. Ему захотелось взять ее прямо сейчас, и теперь он восхищался даже самим выражением «взять». Сара не выглядела неуверенной и нервной, как это было совсем недавно, что означало, конечно, то, что сейчас девушка чувствовала себя ужасно, но пыталась не показывать этого. Шефер напрягся и попробовал отгадать, о чем сейчас думает Миддлтон. И это его еще больше развеселило, хотя он был вынужден признаться, что не
– Нам очень не хватало дождя в последние дни, – заметила Сара и съежилась в раболепном страхе даже еще до того, как закончила фразу.
– Прошу тебя, присаживайся, – пригласил Шефер, стараясь, чтобы голос его прозвучал официально. – Что касается меня, то я ненавижу дожди. Наверное, именно из-за них я так и не смог навсегда осесть в Лондоне.
Он сложил ладони «домиком» и театрально громко вздохнул. Сейчас он подумал о том, что, может быть, Сара обратила внимание на его изящные пальцы и, скорее всего, подумала, что длинные у него не только они. Он был уверен в своем предположении, потому что именно так рассуждали все люди, хотя Сара, конечно, ни за что бы не призналась в этом.
Мисс Миддлтон прокашлялась и покорно положила ладони на колени. Костяшки пальцев у нее побелели. Господи, как же теперь Шефер наслаждался ее неуверенностью и страхом! Казалось, она была готова чуть ли не выпрыгнуть из кожи. А как насчет того, чтобы избавиться от этой ненужной кофточки и юбки?
Джеффри медленно разогнул пальцы правой руки, наслаждаясь своей ролью повелителя:
– Сара, мне кажется, что я вынужден сообщить тебе очень неприятную новость. Мне очень жаль, но я ничего не могу поделать.
Несчастная девушка подалась вперед. Да, фигура у нее была, что называется, точеная. Шефер почувствовал, как напрягается его мужская плоть.
– Что же это, мистер Шефер? Что вы имеете в виду? Вам кажется, что вы сейчас сообщите мне неприятную новость или это произойдет на самом деле?
– Мы вынуждены отказаться от твоих услуг. Вернее, я вынужден сделать это. Видишь ли, нам урезали бюджет… Я понимаю, что такое решение кажется тебе удивительно несправедливым и неожиданным. Особенно если учесть, что тебе пришлось проехать половину земного шара из Австралии, чтобы получить эту работу, и ты уже живешь в Вашингтоне целых полгода. Но, к сожалению, неприятности происходят неожиданно.
Он ясно видел, как отчаянно Сара борется с подступившими к глазам слезами. Губы ее задрожали. Она, конечно, даже и предположить не могла, что подобное может произойти. Сара считала себя достаточно умной и исполнительной девушкой, но теперь ей никак не удавалось совладать с собой.
Великолепно! Ему, наконец-то, удалось сломить ее. Жаль, что у него не было под рукой видеокамеры, чтобы навсегда запечатлеть такую замечательную сцену! Тогда бы он смог потом тысячи раз просматривать этот приятный эпизод.
Шефер видел, что девушка потеряла самообладание, и теперь с удовольствием наблюдал за ней. Он просто млел, наблюдая, как капли слез собираются в уголках глаз, а потом медленно стекают по щекам, портя с таким усердием наложенный макияж.
Он полностью ощущал свою силу,
– Бедняжка! – забормотал он. – Бедная моя Сара… А потом Шефер совершил самое страшное и жестокое. И одновременно достаточно опасное. Он встал из-за стола и подошел к девушке, чтобы хоть немного утешить ее. Он встал за ее спиной и прижался к вздымающимся от плача плечам. Он понимал, как сейчас отвратительно чувствует себя Сара, как ненавидит это прикосновение, но только сильнее возбуждался.
Мисс Миддлтон напряглась и отшатнулась от Шефера, словно тот был объят пламенем.
– Негодяй! – прошипела она, стиснув зубы. – Засранец! Сара выбежала из кабинета, вся в слезах, неуклюже пошатываясь, как это получается у девушек, которые носят высокие каблуки. И Шеферу это тоже понравилось. Он часто испытывал такое садистское наслаждение не только от того, что просто обидел девушку, а еще и задел ее самые чистые чувства. Ее образ теперь запомнится ему надолго, и он не раз станет прокручивать в мозгу такие милые его сердцу воспоминания. Да, он самый настоящий негодяй и засранец. С этим нельзя было не согласиться.
Глава восемнадцатая
Кошка Рози, застывшая на подоконнике, как фарфоровая статуэтка, наблюдала за тем, как я одеваюсь для свидания с Кристиной. Я немного завидовал простой кошачьей жизни: кушай мышек и ни о чем не беспокойся!
Наконец, я спустился на первый этаж. Сегодня я взял выходной на вечер и ночь, но, тем не менее, чувствовал себя более взведенным, чем на дежурстве. В этот вечер я буквально не мог найти себе места. Нана и дети понимали, что со мной творится что-то не совсем обычное, но что именно, уяснить не могли, и это сводило с ума всех трех моих верных телохранителей.
– Папочка, скажи мне, пожалуйста, что происходит? – умоляла Дженни, сложив руки, как перед молитвой.
– Пока что это тайна. Я уже сказал тебе «нет». И даже если ты встанешь на свои костлявые коленки, я все равно повторю «нет», – решительно произнес я и улыбнулся. – У меня сегодня важное свидание. Вот и все. А остальное тебе знать не положено, моя юная леди.
– А, свидание с Кристиной? – не отступала Джанель. – Ну, хотя бы это ты можешь мне сказать?
– А вот это – мое личное дело, – не сдавался я, завязывая галстук перед зеркалом возле лестницы. – И тебе этого из меня не выудить, моя любопытнейшая подружка!
– Но ты надел сегодня свой дорогой синий костюм, самые праздничные ботинки и любимый галстук. Ты сразу стал таким модным!
– Скажи лучше, хорошо ли я выгляжу? – повернулся я к дочери, которая сейчас одновременно выполняла роль и критика, и модельера. – Я имею в виду, для свидания.
– Ты выглядишь великолепно, папочка, – девочка засветилась, и я знал: ей можно верить. Глаза Дженни походили на два сверкающих зеркальца, в которых отражалась чистая правда. – И ты сам об этом знаешь. Ты красив, как грех.