Прыжок барса
Шрифт:
– Эл, ты так серьезно воспринимаешь их проблему. Почему?
– Я видела, как разрушаются цивилизации. И все начинается с незаметных мелочей. Для землян их просьба - мистика, прихоть, мелочь. Я иначе к этому отношусь. Они лучше знают свой мир. Радоборт не спроста их ко мне отправил. Мы беседовали когда-то и я рассказала, что работала на катастрофах. После миров я не понимала значения его поступка. Они передали мне то, что связало прошлое и будущее моих миров, а взамен попросили, существенное и жизненноважное для их мира. Они производят равноценный обмен, по их мнению. Все это вместе
– Меня тревожит этот твой новый подход к жизни. Как я могу помочь тебе, если ты не все рассказываешь. Эл, я не хочу опять вернутся к ситуации непонимания, которая была до войны, на войне, после нее, вплоть до твоего возвращения. А виной тому - тайны. Попробуй меня понять, если ты такая чуткая. Ты готова поменять взгляд на все, кроме нас.
– Он остановил себя.
– Прости, не должен тебя вопитывать.
Они вновь были вдвоем. Он вспомнил, как она в последний раз уступила его напору и согласилась провести с ним часть дня. Он ощутил себя счастливым нанадолго, а потом она пропала, не сказав ничего.
С какого-то момента их разлуки он начал ощущать потребность быть с ней рядом. Ее отсутствие становилось новым испытанием. Верояно в прошлом он уже переживал такое состояние, но не так остро. Она же должна чувствовать.
Он дотянулся до ладони Эл и взял ее за пальцы. Причина не в том, что они редко виделись. Стоило к ней прикоснуться и сомнения, обида и жедание ворчать улетучились. Он смог улыбнуться.
Эл думала о своем. Обнадеживать его она не собиралась. Ее молчание было честным.
Его ум был занят дургими проблемами. Время, когда он переживал молча миновало. Ставить ему условия было жестоко. Она смогла улыбнуться в ответ и стиснула в ответ его руку.
Они шли через Ракотис, было время между утренними часами и полднем. Прохожих было мало, в этой части города, жило много египетских семей, это были трудолюбивые люди независимо от положения в городской иерархии. Они предпочитали старый уклад жизни и распорядок. Здесь было спокойнее, чем в греческой части, в центре, где было многолюдно из-за кипучей общественной жизни. Аристократический центр жил иначе, чем старая часть города.
Он предложил погулять, "изучить город ногами". Попутно Алик подумал, что рядом вскоре непременно возникнет вездесущий Дмитрий, теперь Деметрий, нужно пользоваться его отстутвием. Чтобы не вышло, как в поговорке - "помяни черта..." - он решил больше не думать о нем.
Они брели за руку по улочкам. Эл на свое усмотрение сворачивала куда хотела, он ей не мешал. И вот они оказались на берегу канала, соединявшего большое озеро на юге с морем.
Канал был судоходным. Тут было больше суеты, шума и людей. Эл выбрала дорогу берегом. Она наблюдала жизнь у воды, а он наблюдал за ней. Эл, не дойдя до гавани, повернула к центру.
– Не успел тебя расспросить, как у вас все прошло во Франции?
– спросил он.
– Предсказуемо... Неплохо.
– Как Дмитрий?
– Помог. Он надежен, можешь не сомневаться. Не верила бы
– С ним будешь работать только ты?
– Точнее он со мной. Тебе бы с Геликсом переговорить, он нашел какую-то погрешность в датах. Возможно, потому нет никого, кто бы за нами наблюдал. Возьми Игоря, проверьте еще раз.
– Эл, мы ошибки не сделали, - заверил он.
– Не мы. Кажется, возникнут проблемы на той стороне.
– Ты скучаешь без патруля?
– Я настроена агрессивно. Нам присвоили красные метки. Но все равно не хотела бы, чтобы кто-то погиб.
– Одно дело пострадать в схватке с нами, совсем иное - ошибка при переброске. Вина не наша. Я начинаю разделять общий энтузиазм, если тебе интересно. Совсем не хочется нянчиться с патрулями, как в Вене. Игорь в подробностях рассказал, что случилось после смерти Самадина. Они не правы относительно тебя. Что требуется, чтобы мы из нарушителей превратились в легальную экспедицию?
– Служба Времени мне больше не интересна. Единственный, кто меня там интересовал - это Самадин. Самадина больше нет, и пусть Служба со своими интригами застревает где угодно. Ему не было равных, вернутся к старым методам - будут терять людей снова и снова. Метод работает, мы это знаем. Доказывать комуто свою праводу - только тратить силы. Если б этот проход не совпал с другими момими интерсами, я не стала бы так ристковать. Я могу почтить память Самадина другим способом.
Эл настроена решительно и она была заразительна. Нет лучше способа быть рядом, чем участвовать в этой авантюре. Она слетала в Мантинею, поставила в тупик хранителя библиотеки, добыла где-то таблички. С таким настроем их ждет приключение с размахом.
Алик редко переживал кураж и удовольствие от трудных ситуаций. Во время войны он редко вкушал эмоциональные плоды победы, вспоминая жертвы и всегда ожидая, что триумф сменится новыми трудностями. Все немного изменилось после их свадьбы. Рядом с Эл, тогда он ощутил восхитительное упоение победой, свершением. Ее любовь стала осязаемой, получила реальное воплощение и подарила ему такие переживания, которые прежде он только воображал. Без нее он возвращался в унылое равновесие и рациональную жизнь. Он был не против приключений, но не желал бы ничего слышать о мирах. Пока она выхаживала Дмитрия и переживала видение, он успел подзабыть, каково это так себя ощущать. В то утро, когда она и Дмитрий пришли в город, он на расстоянии почувствовал эту особую волну, подобную приливу.
– Тебе нужна какая-нибудь особенная помощь по поводу рукописи?
– спросил он.
– Нет.
– Ты так и будешь совершать короткие набеги на библиотеку?
– Да. Хоть каждый день. Они ко мне либо привыкнут и начнут доверять, или отвадят. Мы никуда не торопимся, нужно тут обжиться.
– Эл, а если они не бросят сюда патруль? Если не рискнут.
– Оставить меня в прошлом? И придется привлечь навигаторов из Космофлота. Ух, что будет, когда там узнают, что я работала на Земле. Меня тут не оставят. Не рискнут. Твоя задача их не пропустить. С завтрашнего дня я предпочту ходить в библиотеку одна, или с Дмитрием, а вам нужно заниматься патрулями.