Прыжок барса
Шрифт:
Потом был более просторный коридор, пальцы нащупали на стенах насечки, орнамент, знаки. Эл включила подсветку и прищурилась. Здесь были частоты, которые исказили восприятие системы, по сканеру стало светло как днем. Но это был все еще коридор под землей и все та же тьма. Эл повозилась с настройками браслета, придала пространству сумрачную окраску и пошла по коридору. Значит тот, кто привел ее сюда способен сбить с толку и устройство, не только ее саму. Она вспомнила предостережения Матон и Нкрумы.
Снова
Эл умела чувствовать пульсацию жизни, она пошла не за запахом, не за освещением, а за источником жизненной силы.
В узкую щель двери пробивался свет. Было тихо.
Эл распахнула дверь. Огонь в небольшом светильнике заколыхался и едва не потух. Сухая рука провела над огнем, чтобы воздух успокоился.
– Мельзис, - выдохнула Эл, узнав в человеке образ описанный Артесием.
– Вознагражденное упорство, Елена из Мантиней, - отозвался он.
Эл за мгновения оценила его. Человек. Не стар. Телосложение крепкое, человек сильный, плечо, и верно, повреждено. Красивые волосы. Опрятен. И глаза голубые.
Они смотрели друг на друга.
– Кажется у вас то, что я ищу, - сказала Эл, она подумала, что при его возможностях много объяснять не стоит. Красноречие тут едва ли поможет.
– Нет. Пластины я тебе не отдам.
– Я могу не брать их. Просто покажи.
– А понимаешь ли ты, что за подобную просьбу полагается смерть?
– Хотели бы убить, то не пустили бы сюда.
Эл обратилась во множественном числе не из уважения, а понимая, что одному человеку, какой бы сильный или изобретательный он не был, невозможно выжить под землей в одиночку.
– Или сделать попытку остановить тебя и убедить отступиться, - сказал Мельзис.
– Ты упряма.
– А у меня обратная цель.
– Что ж, значит, нам придется поговорить, - заключил он.
– Ты демонстрируешь силу, с которой приходится считаться.
– Благодарю за понимание.
– Здесь есть место только для меня. При горящем огне воздуха здесь на двоих мало. Иди за мной.
Она опять повел ее по узким коридорам. На этот раз они оказались в камере, которая напоминал не погребальную, комнату вырубленную в породе, пригодную для жилья, определенно с хорошей вентиляцией. Эл показалось, что она слышит некий шум.
– Твоя чуткость поразительна. Это город. Он над нами, - сообщил Мельзис.
– Ты гость, право первой речи - твое. Говори. Хочешь воды.
Эл отказалась пить.
– Для начала я хочу понять, зачем вы заменили себя тем существом?
– спросила она.
– Инородцем? Знаю, что ты разыскала его. Искусно.
– Это
– А теперь знаешь кто это?
– Да.
– Уверена.
– Абсолютно.
– Так кто он? Кто он для тебя?
– Другая ветвь нашей цивилизации, когда-то покинувшей этот мир.
– Нашей? Лестно слышать такое определение от существа не из этого мира.
– Меня почему-то совсем не удивляет, что такое здесь известно. Поинтересуйтесь о договоре, и я окончательно пойму, что мы разговариваем на одном уровне.
Он открыто улыбнулася.
– Чтобы убедить меня дать тебе то, что ты хочешь, придется мне рассказать, зачем это нужно тебе. Правду. Начинай. Едва ли тебе хватить времени до утра, так что твой провожатый к рассвету придет напрасно. Не боишься провести день с мертвыми?
– Они менее докучают, чем живые.
Он снова улыбнулся.
***
Алик плутал по северной части города до самого рассвета. Измученный ночными поисками он сел у стены храма за колоннами, чтобы его не видели с площади.
Эл пропала, как ему казалось бесследно, а ее поиски стали навязчивой идеей. Беспокойство спуталось с убежденностью, что он ее разыщет, что ей потребуется помощь. Закрывая глаза, он видел тьму, старался представить ее в этой тьме и не находил. Временами это пугало. Но она там, в темноте, чутье подсказывало ему, что он прав.
При свете поиски казались бесполезными, да и ум немного прояснился. Эл сможет о себе позаботиться. Это была здравая мысль, которая на время победила беспокойство.
С восточной части города потянуло гарью, он вспомнил, куда бы мог пойти. Уж там его точно ждут новости и окажут радушный прием, а за одно может пригодиться его помощь.
К дому Эфроима он пришел минуя шумные улицы еврейского квартала. На стене рынка, предназначенной для объявлений пестрели многоязычные надписи о назначаемый встречах. Семейство Эфроима провело эту ночь в тревоге. В квартале были пожары, в греческой части - погромы. Городская стража не успевала наводить порядок на улицах и все мужчины семьи оказщались вооружены. С наступлением нового дня стало спокойнее и его пустили вдом, едва узнали.
– Александр, - Эфроим посмотрел на него и с надеждой, и с удовлетворением.
– Ты жив. А остальные?
– Они в безопасности.
– А Елена? Слышал, что случилось. К нам в дом приходили солдаты, я вынужден был признаться, что вы жили тут. И соседи видели вас. И дети болтливы. Я не знал, что ее арестуют.
– Это не то, о чем стоит волноваться, - сказал Алик.
– У вас, все хорошо?
– Силы небесные нас не оставили, - заверил Эфроим.
– Наш дом цел. Грабили только богатые дома. У нас еще много мужчин. И что тут можно украсть?