Прыжок барса

Малиновская Майя Игоревна

– И это ложь?
– он сказал это удивленно и обиженно.

Эл ощутила, как он странно озирается, словно время от времени теряет чувство пространства.

– Если я подойду и возьму тебя за руку - все пройдет.

Она попробовала дотянуться до его руки, но Пталимарх отшатнулся.

– Видишь? Так ли ведет себя влюбленный мужчина? Я не позволяю к себе прикасаться чужим, я грозила убить твоих солдат, любого. Теперь я хочу коснуться тебя, но ты сопротивляешься. Почему?

– Ты совершенно зачаруешь меня.

–

Нет. Пталимарх. Это уцже наваждение. Тобою кто-то управляет.

Эл размахнулась, чтобы дать ему пощечину, но у Пталимарха сработал солдатский рефлекс, он перехватил ее кисть и вывернул. Эл стерпела боль и ждала, когда он очнется. Его рука дрогнула, кисть чуть разжалась, а потом хватка стала прежней.

– Держишь?
– спросила она.

Он выдохнул.

– Так что ты чувствуешь?
– спросила она.

– Я не понимаю. Как я здесь очутился?

– Тебя заколдовал кто-то. Но не я. Пока ты держишь мою руку, он не властен над тобой. Хочешь я выведу тебя из комнаты и попрошу стражу тебя больше не пускать.

– Тебя никто до сих пор не допросил?

– Обо мне как будто забыли.

– Верно. Диойкет хотел добиться от тебя правды о племяннике. Тебя все равно осудят.

– Меня не казнят, Пталимарх.

– Нет. Такую женщину не станут казнить. На царском рынке ты будешь очень дорого стоить. Из тебя будет красивая рабыня. Будь я богат, купил бы такую.

– Попроси у Юстиниана, он коллекционирует талантливых рабов. Артесий себя еще не выкупил?

– Тебя ждет худшая участь. К своим рабам Юстиниан почтителен, он относится к ним, как к ценности. Если покупает женщин, то не для своей пастели. Возможно, это будет не плохо для тебя. Я похлопочу о тебе, но едва ли он так богат. Он уже заплатил за Артесия. Я бы хотел тебе лучшей участи, Елена. Я уже подозреваю, кто тебя купит.

– Ты действительно уверен, что я попаду на рабский рынок?

– За рану солдата и за сопротивление тебе придется много заплатить. Мужчину по закону ждет казнь. Женщину отдают в услужение раненому солдату. Но при одном воспоминании о тебе и о том, что ты устроила на площади, он отказался от такой цены. И теперь еще юноша, в судьбу которого ты неосторожно вмешалась. Я видел, как ты живешь, в каком доме, на какой улице. Ты не богата. Твой храм не выкупит беглую жрицу. Твоему мужчине и твоему брату тебя не спасти. Если только тебе передадут яд или нож.

Пталимарх увидел, как она ловко извлекла из складок одежды кинжал.

– У меня есть нож. Хочешь забрать? Я знаю очень много способов умереть, лезвие и яд - это слишком просто.

В это мгновение он отпустил ее руку. Еще мгновение. Он попробовал выхватить у нее оружие, Эл бросила его на кушетку.

– Забудь о нем!

Пталимарх снова сосредоточил взгляд на ней, в замешательстве и растерянности.

– Мельзис, оставь его разум! Твоя попытка провалилась!

Пталимарх снова начал озираться по сторонам.

–

Э-э. Я...

– Ты хочешь продолжить разговор о моей вине? Мы говорили о моей сестре. Ты что-то хотел узнать.

– Солдаты твердили, что вы на одно лицо. И я помню ее, она сказала дерзкое ругательство на неправильном языке евреев. Она ругалась у храма.

– Она плохо слушается. Она ушла одна, заблудилась и оказалась рядом с солдатскими хижинами.

– Я говорил о твоей сестре?
– с некоторым опозданием опомнился Пталимарх.

– Ты наверное устал, день был трудным. Мы еще говорили о корабле с римскими солдатами, что еще не пришел в гавань.

– Он стоит за мысом в ожидании сигнала с маяка, - Пталимарх снова посмотрел на нее вопросительно и недоуменно.

– Мы читали одни и те же записки Пталимарх. Статуи сами не ходят.

– Ты одна из нас?

– Я не знаю по какую ты сторону? Тебе не жаль Пелия? Мальчик последний из рода Александра. Кому нужна его молодая жизнь? Жизнь того, в ком нет величия его предка.

Пталимарх опять посмотрел с недоумением.

– Зачем тебе, женщине из чужой земли, такие заботы? Кто прислал тебя? Зачем ты здесь?

– Если ты сядешь и будешь думать, что мы беседуем как друзья, или ты у меня в гостях, я расскажу тебе много интересного.

– Я не твой гость! Ты арестована!

– Ты сам не веришь, что я виновна. Ты помнишь, что говорил мне, когда привел в тюрьму? Как угрожал?

Птаримарх замотал головой.

– Я не могу угрожать женщине. Это чьи-то...

– Он ушел.

– Ты прогнала его?

– Нет. Он оставил тебя в покое, потому что я разгадала его игру.

– Зачем ему я?

– Чтобы помешать мне. Ты не удивлен?

– Теперь нет. Я понимаю, почему вел себя так. Это было наваждение. Эта земля полна магии. Я был груб с тобой. Ты не сердишься? Прости меня.

– Ты хороший человек. Я умею читать людей. Когда я увидела тебя у храма ты показался мне воином с аристократическим воспитанием. Юстиниан окружил себя такими людьми.

– Когда он узнал о твоем аресте, хотел придти сюда.

– Он придет.

– Уже вечер. Здесь не принимают поздних гостей.

– Это правило не для тех, кто приходит со стороны царских садов. Скоро у ворот будет толпа. Ты - охрана царя, перед диойкетом у тебя нет обязательств, у него своя охрана.

– Я что-то говорил о суде?

– Ты грозил, что меня продадут на рабском рынке.

– Нет. Судья скорее присудит наказание солдатам, в городе недовольства властью. Этот город устроен не так как другие египетские города, тут толпа сурова. Я помню, как тебя вели сюда, люди кричали нам оскорбления в след. Как удивительно осознавать, что это был будто не я. Я не могу встать на твою защиту, солдат который обижал твою сестру мне не подчиняется, но я знаю его старшего. Его накажут в любом случае.