Пряные ветра
Шрифт:
Не знаю, что меня сподвигло идти на слабый шум, ведь там вполне мог оказаться хищник. Тем более, что помочь я почти ничем не мог, пока ручки слабы на третьем цикле Тропы. Но что-то вело меня, какое-то предчувствие.
Осторожно приближаясь к белесым стволам, каждую секунду готовый отпрыгнуть, нюхлями отодвинул последние самые слабые мальвинки, и вышел на голое место у деревьев. Страх сжимал бешено колеблющееся сердце, нюхли превратились в два полукружия. Напружиненные ножки готовы бежать, бежать, бежать!
В страшных зарослях угадывался смутно знакомый силуэт. Да это же Игга!
Воздух
– Как ее теперь вызволить?
А если ее богатый дядя Инни узнает, что я не помог малышке, он же бросит старого Арги на съедение хищникам. Ну, или лишит заслуженного пайка. Все знают, кто шепчет в уши Наставникам. Его влияния хватит, чтоб моего дядю вышвырнуть из общества, а это верная смерть.
– Игга, ты слышишь меня? – почти шепотом позвал девочку.
Слегка всхлипывая, уставилась своими громадными лиловыми с чернотой глазами.
– Гаги? – не веря пролепетал ребенок. – А я вот попалась, ногу зажало.
Глаза заблестели, мы так плачем. Влага бесценна, мы не можем ее тратить зря.
– Ладно, ладно, – проворчал я, отчаянно думая, чем бы мог помочь ей. Крутясь по сторонам в поисках хоть чего-то похожего на длинную палку, натоптал полянку. Деревья недовольно стали поскрипывать, ощутив сотрясения почвы, явно добыча была рядом.
– Замри, Игга! – прошептал, отступая чуть ближе к мальвинкам. – Давай, я сбегаю за взрослыми!
– Не оставляй! – отчаянно дернулась она, окончательно пробуждая страшный лес.
Зашумело, заскрипело, заурчало. Ужас объял меня, почти все мысли исчезли. Из самой чащи на нас смотрели злые красные глаза костяной змеи.
Она спешила, чувствуя удачу, мясо само пришло к ней на ужин. Щелкая дырчатыми сочленениями внешних позвонков, она цеплялась за гущу ветвей, что шумели встревоженно и скрипуче. Ее глаза не меняли направления, голова несла их к цели, в то время как все тело жило будто своей жизнью, прихотливо извиваясь среди бело-голубых стволов и ветвей. Страшная пасть стала медленно, как в ночном кошмаре, открываться, обнажая ряды зазубренных и загнутых внутрь челюстей, вложенных как матрешки друг в друга.
Игга задергалась, даже не в силах издать хоть слово, только слабый писк едва вырвался из ее ротика. Мои ноги сами несли меня назад, разом ослабев от ужаса. Мгновение отделяло меня от протоптанной в мальвинках тропки. Но я каким-то древним чувством понимал, что не успею.
И вдруг…
С неба мелькнул не менее страшный пернатый силуэт. Молодой Ар-Ну молнией сверкнул с неба прямо на голову змеи. Стальные когти одним взмахом отсекли ее от тела. Какие-то мышцы головы продолжали раздвигать пасть, в бесполезной попытке настичь добычу. Красные глаза потеряли осмысленность, но все также вызывали у нас с Игги ужас и оторопь.
Ар-Ну издал торжествующий вопль, запрокинув лысую в боевых насечках голову с зазубренным клювом. Было видно, что острые колья ветвей ничуть не тревожат его стальное оперение. Злая птица явно не обратила на нас особого внимания. Ее добыча все еще подергивалась в конвульсиях.
Молодой гриф Ар-Ну на секунду
Его взлет совершенно пробудил деревья, и это был наш шанс.
Отчаянным рывком я пастью дернул Иггу за свободную ногу, и она вдруг освободилась!
Мы покатились в сторону ближайших мальвинок, на секунду застыли от удивления, а потом разразились радостным ржанием!
Мы были свободны! СВОБОДНЫ и ЖИВЫ!
Неожиданно ощутил на своих глазах ее сладко пахнущие нюхли, она так поцеловала меня.
– Спасибо, Гаги, – сказала и застеснялась, прикрыв черно-лиловые глазки перепонками. Только третий глазок на темени никогда не переставал смотреть в небо. Опущенная головушка с белесыми кудрями вокруг глазка говорила о крайнем смущении девчонки. Красивые какие волосики, загляденье.
– Ладно, – протянул я. – Чего там…
Сам не знал, что и как сказать. Почему-то некуда стало девать длинные сильные ножки. Я перебирал ими и внимательно смотрел на копытца.
– А-а-а… А что ты делала в зарослях? – вдруг вспомнил мучивший подспудно вопрос.
– Побежала за белым ушастиком, – есть у нас такой прыгучий зверек в зарослях мальвинок, точно. – А он взял, и нырнул под ветви, я их не заметила, пока бежала. А там я ногой в ямку попала, наверно его нора. Вот и застряла.
А потом мы, радостно хихикая и вспоминая это приключение, бежали в наше селение, к выволочке от дядей и Наставников.
Нас ждали долгие дни учебы и работы, но эта ночь осталась со мной навсегда!
… Я очнулся… Я снова взрослый иппо Гаги, и мне около пятнадцати циклов Тропы.
Напротив меня во всем боевом великолепии Враг и его команда диверсантов, они нас разбили. Эта мысль обожгла огнем не меньше, чем дергающая боль в немеющей шее. По всему выходит, что я последний иппо на свете.
– Умираю, – отчетливо проявилась мысль.
Скосив глаза, вижу, что моя когтистая рука нависла над пластиной, которая отправит всех врагов к праотцам. Да, ни одного не останется, даже их страшных птенцов!
Опять отключаюсь… БОЛЬНО…
3. Юность
Прошло пять циклов Тропы.
Я был кудрявым юношей, сила бурлила во мне.
Страшная змея, которая почти сожрала нас с Иггой в мои неполные три цикла, давно забылась. Только по ночам я тревожно ржал, когда снились красные глаза, надвигающиеся в медленном как вода ужасном мгновении. Дядя Арги с тревогой поднимал свою мудрую длинную голову, долго смотрел на меня в темноте землянки, вздыхал и ложился дальше. А я задерживал дыхание, стараясь делать вид, что сплю.