Прямые пути
Шрифт:
— И все же оно того стоило, — медленно сказал Рес. — Император-то в Равнинной империи — огненный демон.
Леск как будто и не удивилась. Уточнила:
— Одержимый? И знает об этом?
— Тот, что сейчас — не знает. Другие, раньше, догадывались. Он, демон этот, научился незаметно вселяться и человеком управлять. Без грубости — человек всю жизнь уверен, что сам решает, а это его демон изнутри подталкивает.
— Волшебство разума, — кивнула Леск. — Давай спать, завтра все расскажешь.
— Давай.
Принялись расстилаться. Сцепились случайно взглядами, смотрели-смотрели
В последнее время их страсть разгорелась вовсю. Особенно у Леск, Рес-то и так всегда готов. Как будто она чувствовала, что недолго осталось, как будто короткое у них будущее. Может быть, Леск испугалась всех этих странностей с волшебными потоками — даже Рес теперь понимал, что ничего хорошего они не предвещают. А может быть — действительно чувствовала что-то, ведь хоть и не провидица, но, все же, колдунья.
Проснулся Рес от того, что Леск водила по его коже пальцами — не ласкала, а рисовала волшебные знаки. Должно быть, пыталась выяснить, какие у него открылись волшебные способности, раз тень изменилась. И все равно завелись, так что выбрались из мешка уже к полудню. Рес первый, чтобы подать Леск ее одежду, а то вдруг простудится.
Пока собирались и когда уже тронулись, рассказал про душу Императора все, что запомнил. И соображения свои добавлял:
— Он туповат, по-моему. Он колдует и на всех действует… Внушает людям то, что сам про них думает. Думаешь, просто так само сложилось, что лесовики веселые, предгорники обстоятельные, а равнинники гордые?
— Спесивые они, а не гордые. Но… те предгорники, что живут в Лунном и Алмазном княжествах… действительно отличаются от имперских. Обычные они, совсем не такие… обстоятельные. От долинников только наружностью отличаются. А мы?..
— Не, на нас не действует. Разве имперские побережники особенные какие-то? А вот отношение к нашим — это Император внушил всем народам империи.
— Так из-за него нас считают подлым народом?!
— Ну, это, положим, не все. Знаешь, я так скажу: Император, Квирас и Панх к нашим по разному относились, а все равно похоже. Было что-то общее, страх и недоверие какие-то. Панх побаивался, Квирас подлыми считал и боялся. Император… и то, и то, а еще ему наша человечность странной казалось.
— Человечность?! — удивилась Леск.
— Ну, мы же помогаем, если кто в беде. По обычаю.
— Ага, если самим эта помощь ничего не стоит. И то — чаще из-за древних обычаев, чем от души.
— Да я же и говорю — глуповат он. Сам не знает, что делает. А что до наших, то у Тарджи к нам отношение совсем свое было. Совсем не такое, как у Квираса и Панха. Да я уверен почти — это потому, что на него императорское колдовство не действовало ни разу.
— Может быть, но… было бы слишком просто. И слишком… мощно. Знаешь, я только сейчас поняла, насколько необычен закон империи, по которому Император сам передает власть наследнику в пятдесят пять лет. В других странах унаследовать власть можно только после смерти правителя. Конечно, он сам может отречься, но это редкость. И в империи не отрекается, всего лишь передает власть.
—
— В круге рыбаков есть молодой первый мастер.
— И сколько ему?
— Под сорок…
— Вот видишь. Да давно уже по одной этой необычности можно было заподозрить…
— Что Император одержимый? — Леск усмехнулась и покачала головой.
— Да, звучит глупо. Особенно когда колдовство не действовало, глупо прозвучало бы. Однако разве одна примета?
— А есть еще? — вскинулась Леск.
— Да вот, хотя бы, почему, как Императором становится, наследник имя теряет? А потом, как власть передаст, снова имя возвращает. Помню, в кабаке одном чуть до драки не дошло — спорили, как теперешнего Императора звали раньше, Тай или Сэй. Мы-то думали, Император — должность, а ты гляди, имя на самом-то деле.
Леск опять покачала головой:
— Имя нельзя считать надежным признаком, есть и много более странные обычаи. Но если вспомнить прошлое… В некоторых свитках написано о недостойных наследниках.
— Недостойных?
— Да, восемьдесят лет назад наследник Сэй был пьяницей и развратником, к тому же не раз выказывал неуважение Императору. Многие боялись, что он доведет империю до беды, предлагали Императору сменить наследника, отложить передачу власти. Он отказался, передал власть. И наследник стал обычным Императором. Не лучше и не хуже других.
— А когда сам передал власть, снова стал пьяницей?
— Верно. Или другой Сэй, сто сорок лет назад — он был трусом и плаксой, а Императором стал таким же волевым, как и все остальные. Оба этих Сэя, передав власть, удалились от управления империей. Другие бывшие Императоры становились посланниками, наместниками — да хотя бы теперешний наместник Юга, чем плох? Еще оставались советниками при новом Императоре… и порой советовали такое… Свои же указы отменить советовали и не могли объяснить, почему вдруг сменили мнение. Наследник Тай в позапрошлом столетии к двадцати шести годам командовал четырехмачтовиком и все строил замыслы войны с Закатными Островами. Став Императором, наоборот укреплял мир. А передав власть, командовал имперским флотом и снова строил замыслы. Каждый месяц докладывал Императору, но тот не согласился.
— И никто этих странностей не заметил, — усмехнулся Рес. — Колдовство.
Потом Леск завалила Реса вопросами про императорские знания и замыслы. Больше всего, конечно, про колдовство, первым делом спросила:
— Он знает о нарушениях в потоках сил?
— Знает, докладывали ему. Сказал своим придворным колдунам, чтобы разобрались, а сам не особо напуган — все равно собирался перебраться в другой мир. Который полностью принадлежит Равнинной Империи, и только ей. Как раз решает, какой выбрать из покоренных. И что с собой взять. Да ему бояться-то нечего — все равно на самом деле не здесь живет, а в своем огненном мире.