Прямые пути
Шрифт:
Бойцы в заставах вокруг хорошо себя проявили — самострелы поубирали, сами поотворачивались, будто просто так стоят, о ерунде болтают.
Тарджи пошел встречать, военный совет — за ним. Пока дошли, еще и растрепанный со сна Тильх присоединился.
Как сошлись, побережники поздоровались на общем имперском со всеми и отдельно с Тарджи на его родном языке народа льдов. Тут же все вместе направились к столу — морские конники по приказу Тарджи соорудили из щитов и пик. Еще и стулья из седел добавили.
По пути представились. Все побережники из рода хранителей огня главной
Тарджи все пытался угадать, сколько побережникам лет. Седые совсем, а двигаются легко, смотрят ясно, говорят внятно. Их сухость спасает от дряблости и дряхлости. Известное дело, сушеное мясо хранится лучше всего.
Первым делом Жас достал из короба завернутый в одеяло горшок с тушеными клубнями. Всего-то?! Неуважение, что ли? Но также появились различные солености и копчености — рыба, мясо, овощи, грибы, сыр. Другое дело, сочетание холодного с горячим и умеренной солености с легкой сладостью где угодно в родном мире признают за изыск. И отдельных всяких блюд понаставляли, едва хватило стола. В бутылях оказалось некрепкое пиво «с дымком» — ну вот откуда могли знать побережники, о чем мечтается людям в других мирах? Нунг Муха, отпив из кружки, поежился:
— Как учуют наши запах — на копья поднять могут. Из зависти.
— Заешьте вот этой зеленью, она отбивает все запахи, — заботливо предложила Шела.
Тарджи и его советники сдерживались, старались есть и пить с достоинством. Шанай перестарался, только один клубень надкусил, даже пива не попробовал. Что это с ним, куда подевалось дворянское легкомысленное отношение ко всему на свете? Служитель ел овощи, грибы, сыр в капустных листьях, блинчики со сметанной начинкой, а от мяса, рыбы, раков, икры тщательно отворачивался. Пост у него, что ли? Вроде бы, весной у храма всех богов ничего такого нет.
Пока закусывали, побережники расспрашивали Тарджи. Отвечал честно — кому когда удавалось обмануть побережника в прямом разговоре? А у этих еще и жизненный опыт.
Когда признался, что сушеного мяса и сухарей в войске не больше, чем на двадцать суток, потому люди, как и лошади, питаются в основном цветами, Шас неодобрительно покачал головой:
— При таком питании вам грозит цинга. Сколько в войске запасных лошадей?
Просидели и проговорили долго. Не только Тарджи отвечал на вопросы, но и его советники, даже Шанаю пришлось. Служитель всех богов, услышав про странно закрытый переход, весь подобрался и пересел к Тильху. Они тихонько что-то обсуждали между собой, рисовали на бумаге непонятные звезды. Тарджи, слушая их шепот, ненароком узнал, почему служитель не ест мяса: в одном из их главных храмов под самым куполом выросла зимой сосулька. И упала не на кого-то простого, а прямиком верховному служителю на голову. Да еще посреди особенно важного обряда. Убила бы, но, когда верховный одевался в обрядовую одежду, нечаянно поджег нужную шапку,
Наконец, под вечер уже, Лэд собрал пустые миски, Шела выставила сладкое — маленькие лепешки с медом, пирожки с ягодами. И свежий ананас — морские торговцы недавно приспособились грузить их на корабли неспелыми, чтобы созревали в пути к холодным странам.
— Даже если бы вы хотели остаться в этом мире, — заговорил Жас, — мы бы вам не советовали. Во-первых, цинга, хотя, безусловно, мы могли бы снабдить вас чесноком и фруктами. Во-вторых, звездовики, которых вы называете всадниками, вряд ли оставили вас в покое, а сил у них много больше. Вам не хватит стрел и зарядов. И горбачи, — вы их называете сутулыми, — пока что против вас воевали только их бесполые личинки. А их самцы покрыты костяным панцирем и неуязвимы для нашего оружия, кроме особенно мощного.
— А шумные самострелы? — деловито спросил Нунг.
— Бесполезны. В-третьих, через полторы сотни дней здесь начнутся холода, и цветы ссохнутся, лошади не смогут их есть, люди тоже.
Тарджи слушал и понимал: условия будут предложены не самые приемлемые, иначе незачем Лэду запугивать. Да и все эти переговоры с угощением устраивать.
— И что же вы нам посоветуете делать? — осторожно спросил Тарджи.
Отвечать взялся Жас:
— Мы вас пропустим, но переход выводит в самой населенной части нашей страны. Мы не можем допустить к себе чужое войско, особенно вольников и имперцев.
— У вас договор со Степью, — напомнил Орас.
Жас согласно кивнул:
— Степняки могут пройти свободно. Кроме того, также свободно могут пройти бойцы из Алмазного княжества и Закатных островов, для вас лучше всего будет отправиться на юг, чтобы добраться домой морем. Бойцам из Равнинной Империи и Загорской вольницы придется разоружиться, мы разрешаем вам сохранить только клинки. Пропускать через переход будем небольшими отрядами, не больше полусотни человек, и сразу же будем отправлять прямой тропой в верховья Горькой.
Тарджи покосился на советников. Нунг нахмурился, прищурился. Потом кивнул — жаль шумных самострелов и доспехов, но в гости с оружием не ходят. А вот Шанай сохранил непроницаемость, только слегка побледнел.
— А что вы за все это просите? — неожиданно спросил Тильх.
— Обычную плату, — улыбнулась Шела.
Тарджи не верил, что настолько хорошо все складывается. Правильно не верил.
— Это неприемлемо, — холодно заявил Шанай.
— Что, обычная плата? — растерялся Нунг.
— Мы не можем отдать оружие, — пояснил имперец. — Тем более — шумные самострелы, они принадлежат не нам, а императору.
— Но мы не просим отдать их нам, — чуть насмешливо уговаривал Жас. — Можете сломать, утопить.
— Утрата оружия — преступление.
— Хм. Можете продать, наша община достаточно богата, чтобы…
— Продажа оружия — еще большее преступление.
— Но вы же не оставите деньги себе, а отдадите в имперскую казну.