Прямой эфир

Стасина Евгения

Это сделал я. Я растоптал улыбчивую девчонку, всегда поражающую меня своим задором и умением добиваться желаемого.

— И вы согласились?

— А разве я могла отказать? Я уверяла себя, что в этом нет ничего плохого: все же когда-то мы были по-своему близки, а Игорь, — она ухмыляется, а я как сумасшедший ловлю звуки своего имени, слетевшего с ее уст. — Игорь был не в лучшей форме. Он переживал тяжелый период, и мне казалось таким правильным поддержать его, что да, я согласилась.

— О чем вы говорили? Обсуждали студенческие годы?

— Да, — отзывается Лиза на вопрос ведущего, наконец, оставляя в покое несчастную

салфетку, а я словно вновь оказываюсь на диване в том уютном кафе. Устраиваюсь поудобнее, стараясь не смотреть в окно, в котором с легкостью могу разглядеть свое помятое отражение, концентрируя все внимание на сидящей напротив девушке. Она стала старше: в ней определенно все эти годы жила красота, которая томилась в ожидании своего часа, чтобы потом окрасить ее лицо легкими уверенными мазками…

— Выглядишь ты, конечно, ужасно, — покончив с изучением ассортимента блюд, Лиза складывает руки, подобно школьнице. — Я заказала тебе эспрессо и бифштекс. Уверена, поесть тебе не помешает.

— Я не голоден. Пьян, но определенно не голоден, — отрицательно качаю головой, закинув руку на спинку диванчика.

— Мой дед гнал самогон, — ни с того ни сего признается девушка, ковыряя ногтем соломенную салфетку, расстеленную на столе.

— На продажу, — она вскидывает голову, отмечая как это важно, а я уже не могу сдержаться, и растягиваю губы в улыбке. Словно хочет мне показать, что и в ее семье мужчины не лишены предпринимательской жилки…

— Так вот, он со всей ответственностью подходил к делу — снимал пробу так рьяно, что наутро с трудом отрывал голову от подушки. И моя бабушка обязательно ставила рядом с кроватью банку с огуречным рассолом.

— Не думаю, что здесь мне нальют хотя бы стаканчик, — теперь понимаю, к чему она клонит, чувствуя себя неуютно под цепким взором ее серых глаз.

Поправляю галстук, который, уверен, завязал не лучшим образом, перед выходом даже не взглянув на себя в зеркало, и только сейчас замечаю пятно на рукаве своей несвежей рубашки. Да уж, не лучшая пара для такой собранной Волковой — ее одежда в полном порядке.

— Тогда доверься мне и не отказывайся от кофе. И возьми мой сок, в нем много фруктозы, — пододвинув ко мне стакан апельсинового фреша, Лиза складывает ладошки под подбородком, устроив локти на краю стола. — Расскажешь, что случилось?

Ей явно не по себе от собственного любопытства, но я и бровью не веду, не находя в этом ничего предосудительного. Когда-то я делился с ней своими переживаниями— с неопытной первокурсницей, мало что видевшей в жизни, — так почему бы и не признаться?

— Проблемы с женщиной.

— С Яной? — она оживает, явно обрадовавшись моей сговорчивости, и благодарит официанта, подоспевшего с горячим. — Поссорились?

— Вроде того.

Мы расстались. Хотелось бы мне высказаться, но если быть честным, я до сих пор не нашел ответ, почему женщина, к ногам которой я готов был бросить весь мир, так трусливо сбежала, оставив на туалетном столике помятый клочок бумаги, придавленный сверху бархатной коробочкой. Несмотря на то что две недели назад она позволила мне водрузить на ее пальчик внушительный бриллиант, прокричав довольное «да» на мое предложение, вчерашним вечером она не сочла нужным поговорить, оставив после себя разбросанные на кровати вешалки, на которых еще утром висели ее платья.

— Мне жаль, — наматывая на вилку спагетти,

девушка глядит на меня с неприкрытым сочувствием. — Вы долго были вместе?

— Около года. Но вряд ли наши отношения вписывались в общепринятые рамки, — не желаю ее смущать рассказами о наших ни к чему не обязывающих ночах, спустя полгода приведших нас к понимаю, что этого мало, и намеренно перевожу тему. — А ты? Не вышла замуж?

— Мне двадцать два, — она улыбается, кивая на мой бифштекс, и не произносит больше ни слова, пока я не отправляю в желудок первый кусочек. — Сейчас не самое подходящее время для создания семьи. Хочу построить карьеру и дождаться того, в ком не придется потом разочароваться.

— А у тебя был подобной опыт?

— Конечно. Он есть у каждого, — безразлично поведя плечами, Волкова с аппетитом расправляется с обедом. Возможно, когда-то и я смогу с таким же спокойствием вспоминать о Яне, а сейчас, когда в крови еще бродит бренди вперемежку с дорогим коньяком, мне хочется одного — забыться крепким сном, предварительно напившись огуречного рассола…

ГЛАВА 10

— Какая ты важная, — откусив яблоко, Петрова валится на кровать, и, устроившись на животе, болтает ногами, окидывая меня удивленным взглядом. — Как я не заметила, что ты стала такой…

Она рисует в воздухе вензеля, не в силах подобрать подходящий эпитет, и, отчаявшись, улыбается, одобрительно задрав вверх большой палец.

— Надень мой шелковый топ?

— Боюсь, мне нечего в него положить, — критично оценив свой наряд, поправляю пояс красных брюк на талии и снимаю с плечиков пиджак мужского кроя. Не знаю, в чем принято посещать подобные мероприятия помощницам сильных мира сего, но уверенность в том, что я не упаду в грязь лицом, крепнет во мне все сильнее, едва я заканчиваю макияж, обведя губы насыщенной малиновой помадой.

Бросаю ее в сумочку, не слишком естественно улыбнувшись своему отражению, и покрутившись пару раз в поисках изъяна, благодарно выдыхаю — то ли звезды сегодня мне благоволят, то ли Танькиными стараниями я, наконец, приблизилась к идеалу…

— Красавица, — подтверждает подруга, швыряя огрызок на мою прикроватную тумбу, и вытягивается на постели, сбивая ногами идеально застеленное покрывалом постельное.

Хочу ли я ее убить за устроенный беспорядок? Пожалуй, но не сегодня, когда душа уже не находит себе места в радостном предвкушении. Только тянусь к духам, как трель дверного звонка нарушает наш с Таней покой: блондинка подскакивает со своего места, спешно поправляя задравшуюся футболку, и вопросительно смотрит на меня, изумленно хлопая глазами.

Ко мне редко приходят гости: разве что Федька с Петровой бывают довольно часто, облюбовав мою кухню для своих кулинарных свершений. Готовит в основном Самсонов, а Таня любит наблюдать за его нехитрыми манипуляциями, устроившись в недавно купленном мной кресле, с наслаждением потягивая источаемые кипящими кастрюльками ароматы.

— Кто это? — опомнившись, когда звонок повторяется, девушка спешно исправляет последствия своего отдыха: одергивает мой многострадальный пушистый плед, накрывающий кровать, взбивает подушки, небрежно разбросав их у изголовья, и торопливо семенит к мусорному ведру, не забыв прихватить пару оставленных ей на столе фантиков. — Федька на работе…