Прямой эфир
Шрифт:
— Разве что только немного. И наверное, ты была права, с методами я погорячился. Могу возместить убытки, — не знаю, говорит ли он серьезно, но лишь отмахиваюсь от его предложения, беспечно качнув головой.
— Будем считать, что мы квиты? Я забуду о совершенном тобой акте вандализма, а ты пообещаешь никому не рассказывать, что я повела себя как школьница, — прижимаюсь к нему, пропуская вперед пожилого мужчину, и чувствую, как он неосознанно устраивает руку на моем животе, придерживая за талию.
— Об
— Да, — гордо приподнимаю подбородок и расправляю плечи, наверняка святясь, как медный пятак. — И я дико волнуюсь. Через десять минут у меня встреча с генеральным, и я всерьез жалею, что не запаслась валерьянкой.
— Расслабься, он нормальный мужик. Уж точно не съест, — успокаивает меня незнакомец, засовывая руку в карман.
Дальше мы едем молча — я гипнотизирую табло с быстро сменяющимися цифрами, то и дело отступая, чтобы не мешаться под ногами собравшимся на выход людям, а брюнет что-то выглядывает на экране своего смартфона. Сегодня на нем серый костюм и рубашка, на несколько тонов светлее пиджака, на лице никакого намека на щетину — щеки гладко выбриты, и пусть видела я его лишь раз, все же нахожу этот факт досадным. Щетина ему идет больше. Да и не вяжется его солидный образ с выбранной им специальностью — разве не должен он быть долговязым, нелюдимым безумцем, подобным тем, кто одержим программными кодами?
— Не считаешь, что это странно? — выхожу из лифта и семеню следом за единственным человеком в этом огромном здании, с которым успела установить хоть какой-то контакт. Длинный коридор с множеством дверей, за каждой из которых через пару минут закипит работа, и победный цокот моих шпилек, уверенно несущих меня на встречу с начальником, заставляют мое сердце радостно трепетать в груди. — Мы сталкиваемся уже дважды, и если не брать в расчет мои бедные лодочки, довольно мило беседуем, а я до сих пор не знаю твоего имени.
— Слава, — одарив меня широкой улыбкой, он старается идти медленнее, чтобы мне не приходилось бежать. — Только на людях ко мне так не обращайся.
— Это еще почему? — не могу сдержать любопытства, но тут же перевожу тему, заинтересованно разглядывая таблички на дверях. — Здесь буфет?
Я указываю пальцем себе за спину, отчетливо слыша звон посуды, но не решаюсь остановиться и заглянуть внутрь. Не зря же судьба уже дважды посылает мне этого брюнета? Пусть с ролью сапожника он не справился, но побыть моим гидом, думаю, сможет.
— Комната отдыха. На первом этаже есть большое кафе, думаю, все обедают там.
— Думаешь? Сам ты не ешь? Или из дома приносишь?
— Вроде того, — смеется, явно не собираясь передо мной отчитываться,
— Не забудешь?
— О чем? — не совсем понимаю Славу, и впервые отмечаю, что что-то от программиста в нем все-таки есть… Вон как странно поглядывает.
— Про субординацию, — говорит и смело открывает дверь, ожидая, пока я войду.
— Вам же сюда, Елизавета Борисовна?
— Откуда? — единственное, что могу выдавить из себя, машинально переступая порог, и сразу же чувствую на себе взгляд все той же неразговорчивой секретарши в круглых нелепых очках с толстыми стеклами, на прошлой неделе сумевшей за две минуты вызвать во мне целый спектр живых эмоций. Женщина тут же оживает, складывая бледно-розовые губы в улыбке, но внутренний голос уже настойчиво подсказывает, что радуется она вовсе не мне…
— Вячеслав Андреевич, — кивает моему сапожнику, привстав со своего нагретого стула и, слава богу, не замечает, как я растерянно присаживаюсь на подлокотник кресла. — В двенадцать у вас встреча с Лихачевым. Он настоятельно просил не опаздывать.
— Помню, — мгновенно став серьезным, мой спутник замирает у стола, бегло взглянув на документы, собранные помощницей в аккуратную стопку. Отвлекается, видимо, вспомнив о моем присутствии, и незаметно для пожилой дамы, уже бросившейся к кофемашине, подмигивает, кивая на свою дверь. Позолоченная табличка с фамилией генерального мгновенно притягивает мой взгляд, а при виде инициалов я забываю, как надо дышать…
— Проходите, — Слава же, кажется, абсолютно спокоен и лишь потешается над моим растерянным видом.
На негнущихся ногах я следую за этим мужчиной, сумевшим обвести меня вокруг пальца, и замираю истуканом посреди его огромного кабинета. Предпочитаю смотреть куда угодно, лишь бы не видеть насмешливых глаз своего работодателя: сначала изучаю глянцевый серый стеллаж, за непроницаемыми дверками которого наверняка скрываются всевозможные папки, безразлично веду глазами по стеклянной поверхности письменного стола с включенным ноутбуком, пестрая заставка которого отражается в окне за спиной владельца, и отворачиваюсь к дивану, настолько белому, что начинаю сомневаться, что на него, вообще, кто-то когда-то садился…
— Удивлена? — беззаботный и абсолютно спокойный Лисицкий, присаживается на краешек столешницы, не на секунду не сомневаясь, что она его выдержит. Расстегивает пиджак, и прячет руки в карманах брюк — спокойный, расслабленный. В отличие от меня.
— Немного, — вру, расправляя плечи, теперь не зная, как себя с ним вести. С парнем из лифта, представившимся программистом, общаться мне было комфортнее. — Но теперь понимаю, почему получила эту должность. Решили искупить вину за отломанный каблук?