Прямой эфир
Шрифт:
— Рупор, говоришь? — наморщил лоб Марк. — Ладно, сначала надо ввязаться в драку, там посмотрим. Тему Цветмета надо начать сегодня. Я хочу, чтобы ты выдал в эфир сюжет, в котором напомнил историю войн за Цветмет, а на словах добавил, что госпакет акций на прошлой неделе был передан в трастовое управление московской ФПГ «Оптимум». Тайно, в результате липового конкурса, что является нарушением федерального закона, и без одобрения депутатов областного собрания, что является нарушением областного закона…
В углу кабинета
— Марк! — заорал он. — Пока я тут сижу — выпуск «Новостей» срывается. Так мы сегодня вообще не выйдем в эфир!
— Ладно, иди. Только подай эту новость так, чтобы наповал! Сделай, чтобы у всех дух захватило. Очень прошу… — смилостивился Даянов. — Нет, стой!
Президент телеканала остановил сорвавшегося с места Андреева уже у дверей кабинета.
— Хочу, чтобы ты запомнил еще одну вещь. Когда начинается игра по крупному, выигрыш может быть очень серьезным, — четко отделяя каждое слово, проговаривал Марк. — Не только для меня, но и для всех, кто со мной. Вот ты бы, например, что хотел?
— Большую программу, ты же знаешь, — вполоборота признался Стас, не отпуская ручку двери.
— Нет, я спрашиваю лично для тебя?
— Квартиру, — наскоро оценив масштаб своего амплуа в этой игре, выдохнул Андреев, выскакивая из кабинета.
— Сколько комнат?.. — успел с улыбкой крикнуть вслед Даянов.
За несколько минут до начала выпуска «Новостей» в редакции «Орион-ТВ» уже никто не ходил шагом. По коридорам то и дело раздавалась дробь женских каблуков. Выпускающие пробегали в эфирную студию с отпечатанными на принтере монтажными листами, журналистки пробегали отдать кассеты с готовыми сюжетами. Уже трижды по коридору промчалась визажистка Яна с большой расческой, баллончиком лака для волос и пудреницей.
— Раз!.. Раз!.. Раз!.. Как слышно? — в эфирной студии «Новостей», за столом телеведущего сидел техник Костя. Парень держал перед собой маленький микрофон «петличку» и повторял одну и ту же ерунду, чтобы можно было настроить звук.
— Костя, поговори еще! — кричал ему звукооператор из своей каморки.
Костя улыбался и продолжал бубнить околесицу. Операторы наводили на него камеры, и молодому технику это нравилось. Как и вся лихорадка перед эфиром.
— Стас, ну вы долго еще? Двенадцать минут до эфира! Дай хотя бы дикторскую «подводку»… — это выпускающий редактор Светка в очередной раз ворвалась в монтажную аппаратную все с тем же вопросом.
Что на телевидении стачивает нервы словно напильником, хуже всего остального вместе взятого — так это цейтнот. Какими бы классными были теленовости, если бы не проклятая спешка. Имей репортер лишние полчаса, чтобы придумать текст оригинальнее, или тщательнее подобрать кадры видеоряда.
Последний час Андреев с лучшим на канале видеомонтажером Ксенией «колдовали» над сюжетом о Цветмете. Набросав текст с историей череды конфликтов, не утихавших вокруг завода, Андреев лихорадочно искал «синхроны» — комментарии людей прямо в камеру, которые он сам, еще будучи репортером, снимал во время забастовок и пикетов у заводской проходной летом 98-го года. Тогда рабочие много чего сгоряча наговорили про губернатора. На монтажном столе было свалено нагромождение видеокассет. На которой из них хранилась нужная архивная съемка, они представляли только приблизительно.
— Ксюша, ну ты помнишь ту тетку большую, в синем халате, которая у меня еще микрофон вырывала?! — спросил Андреев, не отводя глаз от мельтешащих на мониторе ускоренных кадров старых архивов.
— Все я помню, Станислав Дмитриевич, — прошипела Ксюха, всем своим видом показывая, что отвлекать ее — глупо и бессмысленно. То, что Ксюха, с которой они смонтировали не одну сотню сюжетов, вдруг принялась величать его по имени-отчеству, не сулило добра. Нервную Ксению в редакции побаивались. Она могла закатить истерику, которая кончилась бы откачиванием с валерьянкой, или начать швыряться всем подряд, что попадется под руку на монтажном столе. Чаще всего это оказывались видеокассеты.
Сейчас Ксюха удерживалась от того, чтобы не психануть, каким-то чудом. Во-первых, они теперь редко работали вместе с Андреевым над сюжетами, и она соскучилась по его дотошности, которую ставила в пример молодым корреспондентам. Во-вторых, она тоже помнила «синхрон» рассерженной работницы механического цеха. Тетка, стоя в пикете перед проходной завода, рассказывала, как месяцами задерживают зарплату и про «мерседесы» учредителей. Потом «приложила» и губернатора, который смотрит на это сквозь пальцы. Очень по-бабьи едко и по большому счету справедливо.
Тогда, в 98-м, руководство канала пропустило в эфир только первую часть гневной тирады — про зарплаты, директора и «мерседесы». Губернаторскую часть «синхрона» урезали, придравшись к тому, что в одном месте женщина выразилась нецензурно, а сюжет и так острый — это будет перебор. Истинную причину, почему урезали сюжет — в планы Даянова тогда не входило ссориться с «дедом» — понимали все. Но отговорка про дурной вкус и брань в эфире была отступным, позволяющим подчиниться цензуре, сохранив достоинство. Однако, гневный «синхрон», тогда на всякий случай, целиком записали в архив. Ему предстоял реванш.