Прямо в сердце

Хейл Карина

Именно в этот день его отдали в сиротский приют.

Он редко говорит об этом, и я не виню его, но это одна из многих причин, почему он так не любит этот день. Лаклан делает вид, что ему все равно, но я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, как много значит этот день. Каждый год он приносит одну и ту же боль, и чувство отвержения.

Так что в этом году я решила сделать все по-другому.

Придумала кое-что, чему он безумно обрадуется.

Его двоюродный брат Кейр живет здесь, в Эдинбурге, и мы часто видимся с ним и его невестой Джессикой (у

нее действительно потрясающая студия йоги, специализирующаяся на людях с ограниченными возможностями, и, когда я в настроении, Джессика позволяет мне заниматься бесплатно). И Лаклан думает, что завтра мы пойдем ужинать вчетвером.

Но все не так.

Завтра здесь будет вечеринка.

И он об этом ничего не знает.

А еще не в курсе про список гостей, среди которых:

Его брат Бригс с женой Наташей и их годовалой дочерью Рамоной.

Кузен Линден с женой Стефани (она моя лучшая подруга), и их двухлетней дочерью Тру.

Еще один кузен Брэм, его невеста Никола (еще одна моя лучшая подруга), и ее дочь Ава.

Его кузен Мал, а также кузина Мэйзи и ее бойфренд Эдер (слава богу, что у них нет детей, потому что их и так много).

Плюс целая куча людей из города, таких как его товарищ по команде Тьерри, наши друзья Амара и Ренни и другие.

Мы как следует повеселимся.

И Лаклан обо всем этом понятия не имеет.

А еще мне жизненно необходимо, чтобы он пошел на тренировку, тогда я смогу отправиться в отель «Джордж», где встречаюсь с его семьей. Все приехали сегодня утром.

Я безумно волнуюсь, но мне нужно сохранять спокойствие на случай, если он уловит исходящие от меня странные флюиды. В смысле он мой муж и привык к тому, что я достаточно импульсивная особа.

К счастью, когда он выходит из ванной, чисто выбритый, выглядя намного моложе, он, кажется, не замечает моего настроя. Лаклан переодевается в спортивный костюм, а затем подходит ко мне и дарит долгий, сладкий поцелуй.

— Увидимся позже, любимая, — говорит он мне, затем выходит из квартиры и останавливается у дивана, где дремлют Эмили и Лионель, наши собаки. Он целует их обоих в нос, и у меня все внутри сжимается, я словно впервые влюбляюсь в своего нежного гиганта.

А затем уходит.

Несколько минут я сижу на диване с собаками, желая удостовериться, что у Лаклана было достаточно времени, чтобы сесть в «Лендровер» и уехать, а после с довольной улыбкой надеваю резиновые сапоги и парку и выхожу на улицу.

От нашей квартиры до отеля идти всего несколько минут, поэтому я решаю отправиться пешком, осматривая достопримечательности Эдинбурга, погребенные под снегом. Здесь так невероятно красиво, что иногда мне кажется, будто я живу в сказке, особенно сейчас, когда все каменные здания покрыты слоем глазури.

Конечно, многие, кого я встречаю на улице, ворчат. Снег в феврале не редкость, но люди настроены на весну, и гора белых хлопьев вполне может заставить их почувствовать досаду.

Но только не меня! Когда я росла в Сан-Франциско, никогда не видела снег, поэтому каждый раз, когда

подобное происходит здесь, я извлекаю из этого выгоду. Однажды на Рождество мы поехали на север, чтобы повидать дедушку Лаклана, и мне показалось, что я оказалась в каком-то гребаном рождественском фильме. Ладно, больше походило на фильм «Рождественские каникулы», чем, скажем, на «Эту замечательную жизнь», но все же «Магия».

Итак, я спешу, стараясь не поскользнуться на мокрых дорогах, улыбаясь встречным прохожим. Я не просто взволнована тем, что Лаклан увидит всех, для меня это тоже подарок. Я не видела Стеф, Николу, Брэма и Линдена со дня нашей свадьбы. Это было безумное время, но все они были там ради меня. Я хотела вернуться в Сан-Франциско, чтобы повидать братьев, так как в прошлый приезд видела их последний раз, но, честно говоря, теперь, когда моя мама умерла, мне трудно чувствовать тягу к этому городу. Теперь Эдинбург мой город.

И какой же он красивый. Я сворачиваю за угол на Принсес-стрит и тут же достаю телефон, чтобы сфотографировать замок на холме, окруженный снегом.

Затем продолжаю идти, пока не оказываюсь в отеле.

Место чертовски модное, и я рада, что друзьям удалось остановиться здесь. Хотя кого я обманываю, у них у всех есть деньги, особенно у Линдена, теперь его вертолетный бизнес действительно процветает.

Стеф написала мне раньше, когда они вышли из самолета, потом еще раз, когда зарегистрировались, так что я знаю номер их комнаты. Я сказала, что приду и постараюсь не дать им уснуть, потому что знаю, первое, что они захотят сделать после этого чертовски долгого перелета из Сан-Франциско в Эдинбург, — это поспать. Но так лишь испортят себе весь режим до конца поездки.

Я поднимаюсь на лифте и иду по темным коридорам, ища нужный номер. Здесь немного жутковато, словно водятся привидения, хотя нет ничего менее страшного, чем шотландский призрак. Акцент такой смешной. Знаешь, да, бу, тупица ты этакий!

Наконец я подхожу к их двери и слышу, как за ней вопит ребенок.

Да уж, отличненько.

Видите ли, я не умею обращаться с детьми. Ладно, мне с ними хорошо, и они мне нравятся, но я не хочу иметь собственных. Слаба Богу, Лаклан со мной солидарен, и кто станет его винить? Но люди порой считают меня странной, что вполне взаимно. Вероятно, это одна из причин, почему мы так хорошо ладим с Кейром и Джессикой, они тоже не собираются заводить детей, хотя кто знает, все может измениться. Предатели.

Но я все равно решаю постучать.

Дверь тут же распахивается, и на пороге появляется очень сонная, раскрасневшаяся Стеф. Стоит ей увидеть меня, как она округляет глаза, смешно открывая рот.

— Ура-а-а! — визжит она, подпрыгивая.

Я тоже начинаю подпрыгивать, размахивая руками, как птица.

Она заключает меня в крепкие объятия, и я знаю, что где-то дальше по коридору кто-то открывает дверь посмотреть, из-за чего весь этот шум. Либо так, либо это призрак.

— Не могу поверить, что я здесь, — говорит Стеф, ослабляя хватку.