Прутский поход
Шрифт:
— Я господарь Молдавии Дмитрий Кантемир, и сам бог направил меня к Рашкову, на берег Днестра. Как и гетмана Иона Некулче, что сидит рядом с тобой, Стефан. Мы твои пращуры, как это ни удивительно, в твоих жилах течет данная нами кровь…
— Охренеть можно!
Судя по вытаращенным глазам, спасенный князь испытал сильно потрясение. Не осознавая, даже случайно надавил ладонью на раненное бедро, побледнел и лишился чувств, рухнув на подушку. Гетман бережно прикрыл его одеялом и перекрестился.
— Если для нас с тобою все было поразительно, Ион, то можно представить, что испытал князь. Такое не по силам многим выдержать, а он ранен, и немощен телесно. Потрясение оказалось велико — ему нужно дать отдохнуть.
— Оправится, он крепок телом и душой — настоящий воин славного рода Кантемиров, не сочти за лесть, ваше высочество. Вот только титул признать ты не сможешь, все бояре поднимутся.
— Да, это так — нет пока у нас князей. Но мой отец, как ты знаешь, после смерти матери тайно обвенчался, — Кантемир говорил осторожно. — Однако мачеха при родах умерла, младенец через несколько дней последовал за ней. А что если мы с Антиохом скажем, что мальчик выжил, и мы тому свидетели?! И вдвоем признаем Стефана нашим младшим братом?! Ведь по возрасту он подходит, да и ликом чуть схож…
— Это никого не удивит, Дмитрий — у вас разные с ним матери, — оживился гетман, просияв лицом. И господарь хорошо понимал, почему тот принял судьбу спасенного близко к сердцу.
— Он знает много о войне и поможет нам — а так как он Кантемир, бояре притихнут. А княжеский титул получит от царя Петра, как и ты станешь «его светлостью». Всему свое время.
— Ты прав, Ион, — кивнул Дмитрий Константинович. — Утро нагрянет, и станем решать. Сейчас и нам с тобою нужно отдохнуть попеременно, слишком хлопотный выпал день…
— Господа поблагодарим не раз, что направил нас с тобою к Рашкову. Ты прав — это неспроста!
В войне с Оттоманской Портой 1710–1713 года у царя Петра оказался только один верный союзник — молдавский господарь Дмитрий Кантемир. А еще они были ровесниками, и подружились, как это ни странно…
Глава 6
«Пиз…ть — не кули ворочать — поговорка не для меня! Никогда так не балансировал между истиной, недоговоренностями, полуправдой, вымыслом и откровенной ложью. Зато обрел тут родственников без всяких кавычек — они люди религиозные, во Христа верят истово. Мое попадание в прошлое считают промыслом всевышнего. Возразить тут даже законченному атеисту трудно — сам поневоле в бога поверил. А как иначе объяснить свершившиеся события — вон оно, Рашково, отсутствует напрочь, пустырь сожженный, а берег знакомый, и пещеры сохранились!»
Стефан обвел взглядом знакомые окрестности, посмотрел на парок над свинцовой водой Днестра — морозец крепчал, и река потихоньку покрывалась льдом. С утра его посадили в седло боком, чтобы не потревожить рану, и держа смирную лошадь за поводья, отвели ее на берег. Здесь уже поставили стульчик, на который и усадили, укутав ноги шубой. Вот и сидел молча уже час, вдыхая холодный, но удивительно чистый, с пряным привкусом степных трав воздух, да пил терпкое красное вино из кубка.
Причем, уже одет был по местному укладу — с утра сам господарь обрядил его в свою лучшую одежду, так как имел сменные комплекты. Из современных вещей при нем находились отцовские часы, да ПМ с двумя обоймами в армейской кобуре, сейчас прикрытый полой роскошного кунтуша. Меховая шапка с пером отвечала его новому положению — хитрый гетман уже пустил слух, в который поверили все в отряде, от слуг, до бояр. Да оно и понятно, «внедрение» всегда нужно производить вовремя, особенно сейчас, когда только что назначенный султаном господарь неожиданно выехал к Днестру. И «сказ»
— Стефан, я все хотел тебя спросить — а как имя того дюка, который тебе твой портрет подарил с надписью? Титул герцога в Москве, как я знаю, не принят, за исключением одного пожалованного им фельдмаршала Меншикова. И почему дюк упомянул твою дивизию?!
Рядом с ним уселся на походный стульчик господарь, с раскрасневшимися щеками. Глаза блестели, он явно чему-то радовался, но «попаданец» знал, что это ненадолго. Просто есть жизненная аксиома, что оптимистами являются только плохо информированные пессимисты.
«Ай-ай, как нехорошо задавать такие неудобные вопросы. Нельзя же так, господарь, и уклончивым ответом тут не обойдешься», — подумал Стефан, лихорадочно соображая как лучше выкрутится. Потому, что правда состояла в том, что «дюк» есть не герцог, а был позывным одного приятеля по четырнадцатому году, причем сокращенным ровно в два раза. Так как употребление с первой частью выходило абсолютно непечатным ни при одном цензурном уставе, и исключительно матерным по сути, носящей множество вариантов от болтуна и вечного неудачника, до случайно появившегося на свет ребенка или вообще абортируемого плода.
Именно «Дюк» успел снять с Доски Почета большую цветную фотографию Кантемирова, и передал ее капитану, уничтожив подчистую все остальные «парадные» снимки. И правильно сделал — СБУ моментально вычислила бы всех, кто воевал на Донбассе до начала специальной военной операции. На фото было легко опознать характерные награды ДНР. И хорошо, что надпись, сделанная им впопыхах, расплылась до неузнаваемости. Потому что «твою дивизию» поминал постоянно отец, служивший в прославленной Кантемировской дивизии, и ругательство перешло к сыну, чем воспользовались сослуживцы, постоянно подначивая Стефана.
— Когда Российская империя вошла в полную силу и сокрушала враждебные государства, на ее службу приходили герцоги, графы и бароны, — с безмятежным видом отозвался Стефан.
— Это один из потомков славного рода, боюсь, что он сложил голову в нашем последнем бою. Этот портрет с нанесенной надписью, единственное, что осталось мне на память.
— Прости, просто мне интересно узнать, что происходило в будущие времена. Какой стала Молдавия…
— Поверь, этого тебе, Дмитрий, лучше не знать, — пожал плечами Стефан — он не собирался лгать Кантемиру, но и говорить правду противопоказано, тут нужно найти должное объяснение, которое примет господарь и его не осудит за утаивание и замалчивание информации.
— Давай так — я тебе поведаю все как на духу, что произошло в этот год, а там будет думать, что нам делать вместе. Я приму любое твое решение, и буду тебя поддерживать всеми своими силами, оберегать твою семью, а если потребуется, то сражаться до смерти.
— А почему только на год, а не больше?
Кантемир моментально стал серьезным, румянец сошел со щек, взгляд стал пристальным, в нем заплескалась тревога.
— Потому что сейчас не то, что каждый день, час дорог. Я знаю, что ты принял предложение царя Петра помочь ему в войне с Оттоманской Портой. Знаю, Дмитрий, знаю — не смотри на меня так. Ты и Константин Брынковяну, валашский господарь. Он, кстати, клятву не сдержит, и царя Петра не поддержит — наоборот, окажет османам помощь. Но те дознаются о правде, и через три года валашского господаря с сыновьями прилюдно казнят в Константинополе. Ты ведь сам знаешь, как турки обходятся с изменившими им христианскими вассалами.