Прутский поход
Шрифт:
— Немного удлинив ствол твоей гаубицы, мы получим орудие, которое, не потеряв достоинств действенного огня, приобретет дальность стрельбы пушки. И при этом будет иметь возможность применить в полевом бою гранаты и бомбы, в отличие от пушек. И это будет потому, что при одинаковом весе с шестифунтовой пушки, это орудие станет четверть пудовым, то есть в десять фунтов. Двенадцати фунтовая пушка аналогично по своим весовым характеристикам полупудовой гаубице-пушке. Первую можно легко перевозить четвертной упряжкой, вторую «шестеркой» лошадей. А иных орудий в полевых войсках не будет — сам знаешь, что с фальконетов и пушек в сражениях нет пользы особой,
— Так-то оно так, государь Петр Алексеевич постоянно на то нам всем пеняет, приказывает казну сберечь от напрасных расходов. Но тогда и полки пехотные с драгунскими, без полковых пушек останутся, и картечью отражать вражеские атаки не смогут.
— А пули новые, что «наперстки» на что?! У лука татарского триста шагов, у круглой пули столько же, а тут вдвое дальше, и точность выше. Залповый огонь любую конницу остановит, если солдат научить палить плутонгами и быстро заряжать фузеи. Зачем тогда трех фунтовые пушки, пусть даже такие хорошие как твои, если можно гранатами с гаубиц-пушек вражеские войска еще на отдалении с полторы версты в расстройство привести — а ведь это вдвое дальше, чем стрельба с фальконетов цельными ядрами. И намного эффективнее, если разрывные гранаты использовать.
— А оные у тебя есть, ваше высочество?
В голосе Корчмина просквозило недоверие, и Стефан его хорошо понимал — пока были макеты и чертежи это одно, а наглядный пример совсем другое дело. Они вели между собой «дискуссию» у крепости Измаил, которая совсем не напоминала ту мощную османскую твердыню, которую через восемьдесят лет должны были штурмовать войска легендарного Суворова. А сейчас имелись только земляные валы, укрепленные поверху каменной кладкой, ветхой и непрочной. Понимая бессмысленность обороны, османы оставили дунайские крепости по левому берегу — Измаил, Килию и Галац. Бежали за Дунай, вслед за изгнанной Буджакской ордой, в Добруджу, где собиралась османская армия визиря Балтаджи.
— Есть, сейчас сам все увидишь, — Стефан взмахнул рукою, и заранее заряженные две гаубицы, отлитые цезарцами и купленные молдаванами семнадцать лет тому назад, произвели по выстрелу, громко рявкнув и откатившись. Натренированные расчеты тут же начали перезаряжать орудия.
— Посмотри на коров.
Стефан показал рукою на пасущееся в низине стадо. Три десятка рогатых животных, обступивших сарай с прохудившейся дырявой крышей не ведали, что произойдет с ними. Расстояние с тысячу шагов, почти предельная дальность стрельбы из короткоствольной гаубицы.
— Твою мать!
Корчмин выругался, заметил, как чуть выше стада вспухли на небольшом отдалении два белых пороховых облачка разрыва. Эффект оказался велик — с десяток коров попадало и забилось в корчах, остальные испуганно шарахнулись в разные стороны. Гаубицы рявкнули еще раз, расчеты отработали споро — и два шрапнельных разрыва на заранее пристрелянной дистанции добили стадо — уцелевшие коровы стали разбегаться как тараканы под струей кипятка. Жалко, конечно, несчастных животных, ставших жертвой демонстрационной отработки нового оружия, но не они первые, и не последние, гораздо больше потом прольется крови на поле боя.
— А посмотреть разрывную бомбу можно, ваше высочество?!
— Нет ничего сложного, обычная бомба с порохом, но начиненная отлитыми чугунными шариками — обычной картечью. Весь секрет в этой дистанционной трубке, начиненной порохом — она является как замедлителем, так и запалом. Вставляется в бомбу — видишь на дереве риски с цифрами — это дистанция в шагах, от одной сотни до десяти. Фейерверкер определяет дальность до цели, и отрезает лишнее у трубки, вставляет ее в бомбу. Во время выстрела огонь воспламеняет запал и через пару-тройку секунд на определенной дистанции эта штука взрывается — эффект ты видел. Заряд и угол возвышения ствола постоянные — это значительно убыстряет стрельбу и не требует точного наведения орудия, а только скорострельности. Как видишь, Василий Дмитриевич, все предельно просто — главное хранить секрет, чтобы раньше времени неприятелю не достался. Как и союзнику, что в любое время может во врага превратиться!
Стефан отдал Корчмину дистанционную запальную трубку, и продолжил негромко говорить:
— Пушка без разрывной гранаты совсем не годится для полевого сражения, а содержать их ради одной лишь картечи и стрельбы ядрами не стоит. Гаубицы в бою непригодны совсем — дальность стрельбы мала. Как видишь, есть необходимость создать достаточно легкое, но крупнокалиберное орудие — десять фунтов для него и шесть для пушки — есть разница для мощности и поражающего воздействия разрывной гранаты?!
Вопрос Стефан задал чисто риторический — ответа на него уже не требовалось. Кормчин только кивнул, рассматривая загоревшими глазами, как собственно макет орудия, так и трубку.
— Вот эти гаубицы-пушки ты и начнешь отливать, а еще организуешь мне мануфактуру. Как и многое другое, которым тебе тоже предстоит заниматься. Артиллерию новую именно тебе предстоит создавать — на то приказ царя Петра Алексеевича имеется. И секреты держать в тайне великой, пока новых орудий и бомб к ним в достатке не будет, и наши армии вооружены ими будут по потребности. А сейчас у меня ничего нет — два десятка орудий, причем все разные, да и у твоего государя дела не так хороши. А еще мне нужна суконная мануфактура для армии — долю с заказа получать будешь, и завод по выделке железа для пушек «нового образца» и ружей, ведь их тоже делать нужно. Да и струги строить ты горазд, как мне царь Петр Алексеевич сказывали. Только твое богатство шведы сожгли, в пепел обратили, и заводы с верфями порушили три года тому назад.
Лицо Корчмина буквально почернело, убытки ему нанесли действительно огромные. Стефан только усмехнулся, глядя на него, негромко произнес, выделяя каждое слово:
— На реках верфи ставить нужно, брат мой Петр Алексеевич, мастеров и работников направит. Строить нужно из сухого леса, его хватит — суда речные, с веслами и двумя мачтами, небольшие по размерам. Лодки с крупнокалиберными пушками, проще говоря, или канонерские лодки. В Дунай много рек и речушек впадает, на них и предстоит войну вести.
— На лодку не поставишь такую пушку, если только гаубицу — от выстрела корпус разрушиться может, доска разойдется, а то и перевернется она — ничего кроме фальконета.
— Это, смотря какая пушка, Василий Дмитриевич, и как ее установить правильно. Вот скажи, можно ли изготовить орудие, что пальнет гранатой в двенадцать фунтов, но при этом будет весить как трехфунтовая пушка?! Не удивляйся, сам такую из чугуна отливать будешь в скорости — от них в морском сражении великая польза будет!