Пруд двух лун

Форсит Кейт

— Миледи, у меня плохие новости.

— Еще хуже, чем смерть моего мужа? — даже искаженный страхом и горем, ее хрипловатый голос оставался мелодичным.

— Город восстал, миледи. Мятежная толпа у самых дворцовых ворот, и стражники не могут отогнать их. Их захватили врасплох, поскольку никто не ожидал, что сторонники ведьм начнут действовать в Самайн.

— Но ведь солдат вполне достаточно, чтобы усмирить городскую чернь? — сказала она высокомерно. Он заколебался.

— Дворцовая стража уже отражает атаку с тыла, миледи. В окрестности дворца каким-то образом просочился целый батальон мятежников, и теперь они

подступили к самому дворцу.

— Это невероятно! — сказала она. — Вы говорите, что мятежники напали в тот же час, когда умер Ри? Что это за заговор?

Он ничего не ответил, потом поднял на нее покрасневшие от слез глаза и проговорил.

— Крылатый ули-бист сказал, что он Лахлан Мак-Кьюинн, миледи. Брат Ри!

— Это все гнусный план мятежников, чтобы запятнать мое доброе имя! — воскликнула она. — Джаспер понял, что это ложь.

Он не поверил ей, она видела это. Ее охватила ярость, но ей пришлось скрывать свой гнев столь же тщательно, как до этого горе, ибо канцлер был ей нужен и она не могла позволить себе ударить его или накричать на него. До того, как Бронвин сможет править от своего имени, оставалось еще двадцать четыре года. К тому времени Майя будет уже старухой, готовой отойти в сторону. Но до той поры ей понадобится поддержка окружающих.

Она скрыла свои эмоции под маской убитой горем женщины, нуждающейся в помощи и совете. Канцлер был старым и добрым человеком и не смог дальше разыгрывать холодность. Майя вцепилась в его руки и прорыдала:

— Вы должны защитить дворец. Вы должны спасти жизнь маленькой Банри! Где она? Я послала за ней полчаса назад, но ее до сих пор не принесли! Найдите мне мою Бронвин!

Канцлер пошел отдать приказ синаларам, а вдовствующая Банри медленно направилась через выломанную дверь в свою спальню, приказав стражникам не мешать ей. Она хотела иметь при себе свой кларзах и магическое зеркало. Похоже, ее обложили со всех сторон.

Впервые за все время она пожалела о своем решении запереть Сани в теле ястреба. Теперь жрица была бы полезной — Майя могла бы воспользоваться ее Умением ясновидения и дальновидения, а также получить мудрый совет. Она задумалась, прилетела бы Сани к ней, если бы она позвала птицу на руку. Вероятно, сейчас было уже слишком поздно. Сани никогда не простит ее за то, что она не вернула ей человеческий облик после рождения Бронвин. Сначала Майя слишком плохо чувствовала себя, и ее никогда не оставляли в одиночестве — до самого их прибытия во дворец вокруг нее постоянно толклись слуги и стражники. А потом она все откладывала и откладывала обратное превращение, наслаждаясь свободой от острого языка Сани, ее постоянных напоминаний, что Майя всего лишь полукровка, зачатая от бессловесной рабыни.

Майя отперла шкаф и вытащила оттуда Зеркало Лелы, завернутое в тонкий шелк. Она обращалась с ним очень бережно, зная, что, случись с ним что-нибудь, она лишится большей части своей Силы. Это зеркало помогало ей создавать иллюзию юной человеческой красоты и превращать других в кого угодно.

Она расчесала волосы и намазалась кремом. Зеркало отразило ее впалые щеки и убитый горем вид. Майя вгляделась в свое отражение, представив себя в первом расцвете красоты и молодости, и постепенно следы горя исчезли, странность черт сгладилась, и она стала более похожей на человека, чем когда-либо.

Она

остановилась у окна, удивляясь, почему ей не несут ребенка, и увидела, как бой, точно неистовая буря на море, бушует вокруг дворца. От страха у нее перехватило горло. Ведь дворец не падет? Теперь шум битвы звенел и в коридорах так громко, что она отчетливо его слышала и задумалась, не отправиться ли ей на поиски дочери самой. Если Латифа не унесла ее в безопасное место, все пропало. Она услышала, как дверь у нее за спиной распахнулась, и развернулась, подняв брови. Там никого не было. Она тревожно огляделась, чувствуя, как по коже забегали мурашки. Что-то заскребло по полу. Она вспомнила, как крылатый прионнса возник из темноты, сбросив черный плащ. Сердце у нее забилось быстрее. Она села за стол и подвинула к себе кларзах. Держа на коленях спрятанное Зеркало, всеми чувствами ощущая опасность, она погладила струны, и комнату наполнила нежная мелодия.

— Успокойся, — запела она. — Отдохни и успокойся.

Насколько она помнила, ее игра и пение всегда зачаровывали тех, кто слушал, подчиняя их ее воле. Своей музыкой она навела любовные чары и привязала к себе Джаспера на целых шестнадцать лет. Она успокаивала разъяренные толпы, обманывала непокорных прионнса и переманивала противников на свою сторону.

— Думаешь, я не знаю, что ты делаешь? — спросил с презрением мужской голос. — Ты поешь колдовскую песню. — И, к ее досаде, он тоже начал петь, и его баритон искусно переплетался с ее контральто. Майя почувствовала, как ее оплетают шелковистые путы, успокаивая и, подавляя волю. Она с усилием ускорила темп, сказав:

— Кто этот трус, который скрывается за злыми заклинаниями и змеей пробирается в комнату вдовы, насмехаясь над ее горем?

— Горем? Да ты шутишь! Думаешь, я не вижу твое притворство?

— Откуда ты знаешь, что я чувствую? Думаешь, у меня сердце каменное? Джаспер был моим мужем и отцом моего ребенка! Я очень любила его!

Она услышала, как его когти проскрежетали по мраморному полу и повернула голову, пытаясь скрыть свой страх.

— Так любила, что раньше времени свела его в могилу, украла у него трон и убила всю его семью? — Голос был хриплым от горя.

Она провела пальцами по струнам кларзаха, совсем легонько, нежно, и сказала:

— Почему ты не покажешься? Может быть, ты боишься?

— Я не боюсь!

— И все-таки прячешься за каким-то заклинанием, чтобы я не видела тебя. Кто это говорит?

Он сбросил плащ и горделиво выступил вперед, расправив крылья. На нем был тартан Мак-Кьюиннов, а в руке он держал Лук размером с него самого. При виде герба на его груди она скрипнула зубами. Можно подумать, это он был главой клана, а не его маленькая племянница!

— Значит, ты не помнишь меня? — спросил он. — Разве не ты разбудила нас, чтобы мы могли видеть тебя и понимать, что ты с нами сделала? Разве не ты улыбалась, когда мы смотрели, как наши лица покрываются перьями, а носы превращаются в клювы?

Ее пальцы забегали по струнам, наигрывая колыбельную, и она сказала задумчиво:

— Как тебе удалось снять заклятие? Я считала, что это невозможно.

— Мегэн Повелительница Зверей вернула мне мой облик с помощью своих друзей, — ответил он, подходя ближе. — И все же, как видишь, они не смогли полностью вернуть мне мой первоначальный облик.