Пруд двух лун
Шрифт:
Это был плащ очень тонкой работы, с выпуклым узором вдоль краев. Она встала и закуталась в него. Он отлично подошел ей, но по всему телу побежали мурашки. Кожу начало пощипывать, но спустя некоторое время она привыкла к этому ощущению и закружилась так, что черные складки взметнулись вокруг. Плащ был очень теплым и шелковистым.
Несмотря на то, что материала было очень много, он складывался в такой маленький сверток, что поместился у Финн в кармане. Она почувствовала мимолетный укол совести, ведь Лахлан сказал, что каждый может взять только одну вещь, а она взяла две. Но ведь это я влезла на стену, подумала она и вприпрыжку побежала по лестнице за своими друзьями.
Остаток дня все провели гуляя по башне, играя со своими новыми приобретениями и учась триктраку у Лахлана, который нашел в одной из комнат забытую доску и кубик, точно нападение Красных Стражей застигло кого-то из ведьм в разгаре игры.
День подошел к вечеру, и Финн, Джею, Диллону, Эртеру и Антуану предстояло вновь подвергнуться опасности быть обнаруженными Красными Стражами и пробраться из дворцового парка в город. Никто из них ничего не слышал о своих товарищах с тех самых пор, как они покинули горную котловину. Ни Лахлан, ни Изолт, ни Йорг не могли выйти в город. Слепой провидец наделал слишком много шуму, когда был в Лукерсирее в последний раз. Томас не мог идти по той же самой причине, даже если кто-то решил бы рискнуть им, хотя он и выразил желание повидаться с Кейт-Анной — никс, живущей в пещере за водопадом.
Поэтому Диллон со своими помощниками вызвались выполнить эту задачу, утверждая, что никто не знает город лучше них, которые прожили на его улицах всю свою жизнь. Они знали, куда пойти и кого спросить, а Синие Стражи — нет, к тому же они могли связаться с повстанцами, скрывающимися в городе, не вызвав подозрений.
Лахлан знал потайной выход из дворцового парка в город, поскольку они с братом Доннканом часто тайком пробирались в Лукерсирей, когда им полагалось учить уроки. Но прошло уже тринадцать лет с тех пор, как Лахлана и его братьев превратили в птиц, так что прионнса не имел ни малейшего понятия, на месте ли до сих пор эта водосточная труба. Эта возможность была слишком ненадежной, и в том случае, если бы воспользоваться ей не удалось, ребята должны были искать другой выход. Дворец тщательно охраняли, и любого оборванца, оказавшегося в его окрестностях, немедленно бросили бы в подземелье. Несмотря на уверенность Томаса в том, что он опять позовет Кейт-Анну, и она спасет их, Диллон предпочитал держаться от Красных Стражей подальше.
Лахлан не мог успокоиться, не зная, что происходит в остальных частях страны. Равновесие между успехом и провалом было таким хрупким, что одна неудача могла разрушить все их планы. Он хотел знать, что слышно о Мегэн, и удалось ли ей сбежать от Оула; где его брат Джаспер и как он себя чувствует. Он хотел получить подтверждение тому, что повстанцы готовы нанести удар, если это понадобится, и что они успешно проникли в город.
Но главной задачей Лиги Исцеляющих Рук было узнать хоть что-нибудь об Изабо, ибо без нее они не могли соединить сломанный Ключ, а без Ключа Лахлан не мог освободить Лодестар, спрятанный в лабиринте. Мегэн заверила его, что Изабо каким-нибудь способом сможет доставить две части Ключа в Лукерсирей, но теперь, когда колдунья находилась в лапах Оула, ее уверенность не убеждала его.
НОЧЬ МЕРТВЫХ
Сверкала молния, озаряя разрушенное здание зловещим светом. Мальчики по одному выбегали из двери, дожидаясь темноты, которая наступала после вспышки, чтобы ослепленным глазам стражников было труднее их заметить. Мохнатый Джед, с вислыми ушами, как обычно, трусил по пятам за Диллоном.
Финн сидела в Башне до последнего. Несмотря не все заверения, что Глинельда мертва, она все еще боялась попасть в лапы Оула. Пытаясь преодолеть приступ страха, она сжалась в тени огромной двери.
Немного подумав, она вытащила плащ, который нашла днем, и закуталась в него, надев на голову капюшон. Потом посадила котенка в карман, шагнула под дождь и бесшумно перебежала через дворик.
Она смешалась с мальчиками, которые собрались под огромным тисовым деревом.
— Ну где эта несчастная Финн? — Диллон посмотрел на Башню. — Вечно она делает все по-своему, вместо того, чтобы пойти вместе со всеми.
— Это я-то? — нахально спросила Финн, и остальные, вздрогнув, начали изумленно оглядываться. Сообразив, что плащ так сливается с темнотой, что они не замечают ее, Финн откинула капюшон и показала Диллону язык.
— Заткнись, Финн, — сказал он злобно. — Не время дурачиться. Давайте поскорее выбираться отсюда.
Дворец, расположенный в дальнем конце парка, горел огнями. По мостовой вышагивали два стражника, но их лица были опущены, чтобы защититься от дождя, и они даже не взглянули на ребятишек. Любопытными глазами глядя на дворец, они быстро и бесшумно пробирались вдоль стены, застывая на месте каждый раз, когда вспыхивала молния. К счастью, дворец был со всех четырех сторон окружен парком, так что местечек, где можно было бы укрыться от враждебных глаз, было множество.
От дворца к воротам, ведущим в город, тянулась длинная аллея, по обеим сторонам которой стояли голые деревья. С другой стороны раскинулась широкая лужайка, на которой было практически негде укрыться. В огромном внутреннем дворе перед входными дверями горели фонари, заливая лужайку ярким светом, и сам город тоже сиял огнями.
— Похоже, что-то происходит, — пробормотал Диллон. — Везде будет полно солдат!
Они переглянулись и пожали плечами. Путь через парк занял долгое время, и к тому моменту, когда они добрались до угла, все запыхались. Наконец, они отыскали трубу, заваленную опавшими листьями и скрытую за нависающими ветвями вечнозеленого кустарника. Джей прополз по ней первым, а Финн последовала за ним сразу же, как он дал сигнал, предварительно сняв и спрятав свой плащ — она не хотела перепачкать его. Антуан чуть было не застрял посередине, но Диллон начал толкать его сзади, а остальные тянули спереди и, в конце концов, они общими усилиями вытащили его наружу. Потом выбрался Эртер, а следом за ним — Диллон. Все радостно заулыбались. Теперь им ничто не угрожало.
Несмотря на ливень, на улицах толпился народ. Был канун Самайна, и город веселился. Повсюду висели фонари, а горожане были ярко одеты, бросая вызов ночи мертвых.
С нарядным видом горожан резко контрастировало блеклое убожество нищих, собравшихся в закоулках. Некоторые выпрашивали еду, деньги или приют на ночь, но большинство просто сидело на тюках.
Выглянув из темного переулка, Диллон и Антуан обменялись взглядами. Лукерсирей всегда был знаменит своими нищими, в таком количестве их еще никогда не было, в особенности на богатых улицах рядом с дворцом. Многие были одеты в простую аккуратную одежду ремесленников или фермеров; они несли детей, пастушьи посохи, сумки с инструментами, и, как ни странно, серебряные чайники и ковши.
Ребятишки по одному выбрались на оживленную улицу. Они разбились на три группы: Антуан и Эртер, как обычно, друг с другом, Диллон заявил, что лучше всего справится в одиночку, а Джей и Финн, пожав плечами, остались вместе, как им было велено. У них оставалось всего несколько часов на то, чтобы собрать необходимые им сведения, ибо вернуться нужно было до полуночи. Полуночи и дня мертвых.
Изолт оторвалась от Книги Теней, которую пыталась читать при неверном свете очага.
— Что случилось, Гита?