Прозрение
Шрифт:
Такая готовность к предстоящим боям, несомненно, была и заслугой начальника отдела М. Д. Забаштанского, начальника РИО капитана В. Г. Мулина, сотрудницы отдела старшего лейтенанта Н. М. Макаровой, которая начинала службу у нас, в седьмом отделе ГлавПУ РККА, и где ее с благодарностью вспоминали, С. В. Непочеловича - боевого пропагандиста, прошедшего путь от диктора "звуковки" в боях под Юхновом, где он получил первую награду - орден Красной Звезды, до старшего инструктора седьмого отдела политуправления фронта.
Из начальников армейских отделений спецпропаганды хотелось бы назвать майора Н. И. Мельникова, много сделавшего для подготовки к операции. Кстати, Николая Ивановича я знал с 1941 года. Помнится, еще до войны рекомендовал его на политработу в седьмой отдел политуправления Ленинградского
Срок нашей командировки истекал. Оставалось подвести итоги, скоординировать работу спецпропагандистов всех трех фронтов. И вот в Люблине собрались начальники отделов спецпропаганды политуправлений, начальники РИО и антифашистских школ, начальники отделений по работе среди населения и редакторы фронтовых газет, издававшихся на польском языке. Мы проинформировали участников совещания о результатах проверки, при этом не только говорили о недостатках, но и постарались, насколько это было возможно, раскрыть положительный опыт ведения спецпропаганды. Главное внимание, естественно, обращалось на повышение ее эффективности.
В политработе среди войск противника основные усилия сосредоточивались на том, чтобы рассеивать у немецких солдат и офицеров иллюзии относительно неприступности их Восточного оборонительного вала, "грозного фольксштурма" и "убийственного нового чудо-оружия", показывать на примерах, фактах и цифрах, как в ходе боев и сражений рушатся эти "валы" и "крепости", подсказывать немцам единственно возможный для них выход: прекращать сопротивление, сдаваться в плен, капитулировать. Пропаганду, связанную с непосредственным обеспечением боевой деятельности войск, рекомендовалось увязывать с разоблачением нацизма и гитлеризма. Как и прежде, политорганы должны были оказывать всемерную помощь и содействие антифашистской пропаганде, которую развернули в немецких войсках представители и уполномоченные НКСГ и СНО и их многочисленный актив из пленных. Мы высказали советы и рекомендации по работе среди местного населения. Теперь, когда Красная Армия стояла на подступах к Германии, эта проблема приобретала особое значение. Она, эта проблема, волновала всех командиров, политработников и конечно же спецпропагандистов. Вот почему они с благодарностью встретили наши советы, а также сообщение о том, что в Москве открылись трехмесячные курсы переподготовки пропагандистов для ведения этой специфической политработы.
Мы уезжали в Москву с сознанием того, что наша командировка, по свидетельству товарищей, оказала им полезную и действенную помощь.
Глава шестая.
Победа!
Борьба за капитуляцию крепостей
Боеспособность вермахта к 1945 году резко ослабла, но он по-прежнему оставался покорным орудием гитлеровской клики и был способен к сопротивлению, тем более что ширина советско-германского фронта теперь сократилась наполовину. Процесс разложения немецких частей сдерживался репрессиями. По имевшимся у нас данным, к этому времени свыше 130 тысяч немецких солдат и офицеров были осуждены за дезертирство с поля боя.
Политорганы стремились трезво оценивать морально-психологические возможности противника к сопротивлению. Ведь именно на стойкость своих войск делали ставку гитлеровская верхушка и командный состав вермахта. Штабы по национал-социалистскому воспитанию ревностно насаждали злобную ненависть к нашей стране и ее пароду. В обращении "К солдатам на Востоке" Гитлер в те дни требовал, чтобы сильнее всего была ненависть: "Навстречу русским должна быть брошена наша ненависть". Он даже требовал брать пример с большевиков, которые "сражаются так упорно" и которых надо одолеть "еще большей собственной ненавистью".
Так насаждалась ненависть к Красной Армии у немецких "солдат последнего часа", как они сами себя называли, в 1945 году. Из записи в дневнике убитого унтер-офицера Ш. Найдорота, в прошлом активного нациста, явствовало, что он
Анализ военно-политической обстановки и морального духа вермахта убеждал нас в том, что в завершающих сражениях следует ожидать упорного сопротивления обреченных на гибель солдат и офицеров гитлеровской армии. Это подтверждалось, кстати, и ходом боев в Венгрии, где рассвирепевшие гитлеровцы вновь пошли на грубое попрание международного соглашения, под которым имелась и подпись Германии, - на злодейское убийство парламентеров.
29 декабря 1944 года в окруженные немецкие войска в Будапеште была послана советская парламентерская группа с ультиматумом, в котором "во избежание ненужного кровопролития и в целях сохранения Будапешта, его исторических ценностей, памятников культуры и искусства" Маршалы Советского Союза Ф. И. Толбухин и Р. Я. Малиновский предлагали великодушные условия капитуляции: немцам гарантировалась жизнь, безопасность и возвращение домой после войны, а венграм - немедленный роспуск по домам. Гитлеровские генералы, однако, не приняли ультиматума, приказав "отогнать парламентеров огнем". Подробности я услышал от самого старшего лейтенанта Орлова - члена парламентерской группы. Когда она подошла к переднему краю врага, ее окружили пятеро гитлеровцев, завязали всем глаза и повели в штаб полка. Немецкий подполковник тут же вышел в соседнюю комнату, чтобы доложить по телефону выше стоящему командованию. Вернувшись, он приказал солдатам отвести парламентеров обратно к передовой линии. Им снова завязали глаза. "Не успели мы пройти и несколько десятков метров, - рассказывал Орлов, как раздались выстрелы. Я сорвал повязку и увидел, что капитан Остапенко убит наповал, а наклонившийся над ним гитлеровец вынимает у него из-за отворота шинели пакет с ультиматумом. Затем, вложив этот пакет мне за пазуху, он сказал, чтобы мы шли дальше. Через несколько минут мы со старшиной (третий член парламентерской группы.
– М. Б.) были уже у своего переднего края".
Вместе с капитаном И. А. Остапенко был убит и другой член группы антифашист капитан Миклош Штейнмец. Разумеется, спецпропагандисты оповестили войска противника об этом чудовищном преступлении гитлеровских офицеров, что, несомненно, способствовало усилению антифашистских настроений в немецких и особенно в венгерских салашистских частях.
Еще раз подчеркиваю: мы понимали, что сопротивление противника будет не менее упорным, чем раньше, ибо на зеленое сукно будущих сражений противник действительно бросил последние карты.
Так и произошло в ходе Висло-Одерской операции, которая с такой тщательностью готовилась нашим командованием. Она, как известно, началась несколько раньше, чем предусматривалось планом, - по просьбе англо-американских союзников, теснимых внезапно перешедшими в наступление немцами в Арденнах.
Висло-Одерская операция была выдающейся как по масштабам, так и по своему историческому значению, поскольку она решала задачу разгрома противника на огромном фронте в междуречье, завершала освобождение Полыни и давала непосредственный выход на территорию Германии. 1-й Белорусский фронт наносил удары в направлении на Познань и Лодзь, 1-й Украинский - на Бреслау (Вроцлав). За 23 дня непрерывных сражений было разгромлено 60 немецких дивизий, 35 из которых вовсе перестали существовать. Наступление Красной Армии было столь могущественным и динамичным, что немецкие группировки не успевали откатываться на запад, часто оставаясь в тылу наших войск отсеченными или окруженными, что создавало благоприятные условия для морально-политического воздействия на солдат и офицеров. И я расскажу о том, как эти условия были использованы командирами и политорганами, склонявшими к капитуляции окруженные гарнизоны.