Проза
Шрифт:
16
Потом была пятница. А.И., видимо помня об учинённом мною вчера погроме, усаживался на своё место неторопливо, вопросительно косясь на меня через плечо. И так же очень медленно и осторожно повела я машину по зигзагам учебной площадки.
— Молодец! — услышала я его восхищённый шепот, и моё сердце вновь наполнилось теплом и ликованием.
17
Следующие несколько дней мы разговаривали мало. Чаще молчали. Слушали радио.
С каждым днём я все яснее понимала, как трудно мне будет расстаться с ним. А в том, что расстаться придётся, я не сомневалась. Кто я для него? Он казался мне почти богом. Чем я могу его заинтересовать? Ветреная и легкомысленная девчонка, не умеющая себя вести, не знающая, как поддержать беседу.
Я только что нашла его, нашла после долгих и безуспешных поисков, нашла тогда, когда уже совсем отчаялась найти — и мне опять придется потерять его, потому что иначе и быть не может. Потерять так же неизбежно, как я потеряла в своё время отца.
18
А.И. похож на него как брат-близнец, я отметила это для себя сразу же. Я видела фотографии родителя в Интернете. Он стал известным человеком, и я нашла про него множество информации. Те же крупные черты лица и суровый неподкупный взгляд. Тот же царственный поворот головы. Такой же крест на широкой распахнутой груди.
Я смотрела на А.И., и образ моего отца каждый раз проступал сквозь его облик изнутри. Даже его глаза казались мне поначалу карими.
19
По улицам полетел тополиный пух. А.И. открыл бардачок и достал из него ингалятор.
— У вас астма? — спросила я.
— Да. У твоего отца то же самое? — осторожно поинтересовался он.
— У него всё то же самое, — обречённо заметила я, — Вообще всё.
А.И. кивнул так, словно ждал именно такого ответа.
Мне захотелось поговорить об отце. Раз они так похожи, они должны быть интересны друг другу. А.И. не задавал вопросов и внимательно ловил каждое слово. Когда я говорила слишком тихо, и мой голос тонул в шуме мотора, он наклонял ко мне голову, и я радовалась тому, что наконец-то смогла найти подходящую тему для разговора.
20
На следующий день я принесла А.И. свои стихи, написанные для отца.
— Возьмите, — протянула я журнал, — Это вам, можете оставить их себе.
— Я плохо вижу, у меня нет с собой очков, — нахмурился А.И. и отвернулся.
— Возьмите домой, — настаивала я, — Дома очки есть?
— Мне некогда дома, — попытался он отказаться снова.
— Возьмите! Я хорошо пишу! — и я всучила журнал прямо ему в руки, — А мой папа играет на гитаре! — радостно добавила я.
— Я не играю на гитаре, — мрачно заметил А.И.
— А мой папа поёт, — продолжала я.
— Я не пою, я слушаю радио, — огрызнулся мой собеседник.
— А мой папа…
— Я не он! — отрезал
21
«Я не он!» — эта фраза засела в моём сознании занозой. Он не он! Он не мой отец. Но я горжусь им так же, как собственным отцом. Я уважаю его мнение, мне важно его отношение ко мне, я стыжусь в его присутствии совершить ошибку или неблаговидный поступок. Я отношусь к нему так же, как к голосу своей совести.
Вижу ли я в нём реального человека или только чужое отражение? Что я знаю, собственно, про самого А.И.?
— Сколько вам лет? — спросила я на следующий день.
— Шестьдесят девять, — его ответ прозвучал, как разрыв бомбы. Он старше моего отца почти на двадцать лет!
Я не заметила, как он выглядит, при первом знакомстве. Я не заметила этого и позже. Я просто не обратила внимания.
Шестьдесят девять? А сколько вообще живут мужчины? Моё сердце сжалось в комок. Шестьдесят девять. Мне двадцать шесть. Между нами сорок три года. В полтора раза больше, чем вся моя жизнь до этого момента!
— Много? — усмехнулся А.И.
— Нормально, — вот всё, что смогла я ответить.
22
Наступило время выезжать с учебной площадки в город. А.И. пришёл растрепанный и лохматый и не был похож сам на себя. Он то и дело взъерошивал свои обычно аккуратно уложенные волосы и вёл себя так, словно готовился к решительному шагу.
Мы дождались поднятия шлагбаума и выползли в город.
— Сцепление, вторая, газ! — скомандовал А.И.
Я утопила педаль газа в пол, машина взревела и дёрнулась вперед. А.И. вцепился в рулевое колесо, как клещ, и нас потащило вдоль по улице. После неспешного и осторожного передвижения по учебной площадке скорость показалась мне огромной.
— Гаааааааз! — рычал А.И. перед каждым светофором, и мы неслись вдоль бульвара, обгоняя попутные машины то справа, то слева.
Через несколько минут я почувствовала себя увереннее и расслабилась. Видя, что А.И. легко удерживает машину одной левой, я отпустила руль и стала разглядывать происходящее за окнами.
Первым, что я заметила, оказалось то, что мы проехали на красный свет! Поначалу я решила, что ошиблась. Однако следующий светофор мы миновали, вильнув мимо стоящих на нём машин, по встречной полосе.
Боже, что он делает?
— Гаааааааз! — и мы продолжали сумасшедшую гонку. Перекрёстки мелькали один за другим. А.И. выкручивал руль то вправо, то влево, машина двигалась зигзагами, и меня мотало из стороны в сторону.
— Ааааааап! — от резкого поворота автомобиль ушёл в занос и не вылетел за пределы перекрестка, как мне тогда показалось, только чудом.
Я завизжала от восторга. Вот это да! Вот это школа!
— Брось педаль! — рявкнул он мне в самое ухо.
Я отпустила газ, после чего машина споткнулась, и в меня впились ремни безопасности. А.И. дёрнул рычаг, развернулся назад всем корпусом, опустил свою ногу на педаль газа поверх моей и стремительно припарковал машину задним ходом между стоящими у тротуара автомобилями.