Проза Дождя
Шрифт:
– А если птицы прилетят?
– Пусть прилетают, сынок, им не склевать.
– А люди могут съесть?
– Люди много чего могут, но колобка не победить.
– Мама, а как его зовут?
– По-разному зовут, кто как, у кого на что ума хватает.
– Мама, а имя у колобка есть?
– Всё у него есть, и имя тоже.
– Скажи.
– Будешь спать, скажу.
– Буду.
– Имя его – Земля».
Думал, подзабыл. Нет, первого урока из памяти не стереть. Многих удивляло, почему я точки в конце предложения
– Учитель, сегодня чему учиться будем?
– Мне учить больше нечему, главное ты знаешь, точку ставят перед предложением, а не после. Остальному не у меня, у тени Творца учись.
– У точки что ли?
– У нее, милый, в ней, как в бездне, всё есть. Обронил ее как-то Творец, упала она, и круги пошли.
– Для кого круги, учитель?
– Для тех, кто сверху и снизу. А для тех, кто сбоку, прямыми зарябило.
– А прямая – это что?
– Это то, на что и двух глаз не хватит.
Этими словами он свой второй урок начал, ими и закончил. А глаз так и не хватило. И в телескопы смотрел, и микроскопами пользовался, прямую увидеть так и не довелось. Не дослужился до третьего глаза.
На следующем уроке учитель познакомил с коленом прямой.
– А дальше просто: как согнет прямая колено, для тех, кто сверху и снизу, углом обернется, а для тех, кто сбоку, лучом засверкает. Любят люди луч на отрезки-фонарики делить.
– Учитель, а отрезок – это что?
– Отрезок – отказ от бесконечности.
– А если я не хочу от нее отказываться, нравится мне эта бесконечность?
– Она не может нравиться или не нравиться. Мы не вправе ее выбирать. Она из нас выбирает. Выбирает и ведет за собой. Но об этом позднее. Давай об анатомии математики поразмышляем. С сердцем ты знаком.
– Да, учитель, точка – сердце всего.
– Легкие математики – логика. Логикой она дышит и нас тому учит.
На этом закончился третий урок.
С тех пор любуюсь изяществом ветров. Многие от непогоды прячутся, логика проходит мимо них. Учитель в любое ненастье гнал из темного тепла колодца на улицу – учиться мыслить на ветру: у трав, деревьев, птиц, знамен.
Четвертый урок был веселым: мы из отрезков мастерили крестики, квадраты, треугольники, ромбы, звезды. На нем учитель впервые познакомил с человеком, которого бесконечность позвала за собой. Имя ему – Евклид. Бог даровал ему возможность не взрослеть, до конца дней оставаться ребенком.
– Учитель, разве такое возможно?
– Всё возможно, если есть во что играть.
– А какие игры были у Евклида?
– Игру для себя он придумал сам, и правила для этой игры создал. За это его бесконечность
На этих словах закончился четвертый урок.
На пятом нам понадобились три пары прямых.
– Зачем столько, учитель?
– В них всё: и мечта, и счастье, и разлука.
– А что есть мечта, учитель?
– Мечта – скрещение. Счастье в пересечении. Разлука в параллельности.
Этими словами закончился пятый урок, вернее, начался и не заканчивается до сих пор. Мечтал о счастье, а оно разлучало. Боялся разлуки, а она преподавала логику. На шестом уроке учитель рассказывал о правилах Евклида. Об игре, в которую играю всю жизнь и не могу наиграться.
«Через два зрачка, кому бы они ни принадлежали: воину, царю, рабу, фараону, – проходит одна и только одна прямая.
Если две плоскости не в вечной разлуке, то местом их общения служит одна и только одна прямая.
Через око, взирающее на прямую, можно провести одну и только одну прямую на вечную разлуку с данной».
Эту песню Евклида об «одной и только одной прямой» пронес через всю жизнь, пропел тысячу раз, но так до конца и не понял, о чем она?
Как-то на одном из уроков спросил у учителя:
– А что было до сердца?
– До сердца правого с левым не было, а так всё было. И до точки всё было, да никто этого не замечал. А ставить ее в начале предложения необходимо, иначе никто и ничего не увидит.
– Скажи, учитель, если соединить несоединимое, что получится?
– Горизонт.
– Он тоже точка?
– Он – ее праздник.
На седьмом уроке учитель познакомил еще с одним человеком, которого бесконечность позвала за собой. Имя ему – Пифагор. Он убедил меня, что кривизны на Земле почти в три раза больше, чем прямоты. Отец кривизны – конус.
– А кто родители конуса?
– Мать конуса – ладонь, отец – песок. Наберешь в горсть песка на берегу моря, чуть приоткроешь ладонь, и на твоих глазах родится Царь кривизны – конус. Он первым из всех начал точку ставить в начале, а не в конце.
Восьмого урока не было.
– Восемь – это слишком. Дальше иди сам. Главное, не забывай ставить точку в начале предложения, глаза всему нужны до, а не после.
В том, что стал учителем, моей заслуги нет. Ставь точку в начале предложения, делай его зрячим, и дети всё прочитают сами и поймут всё, а тех, кто, как отрезок, не откажется от бесконечности, она позовет за собой.
Мне повезло с колодцем – в домах, квартирах, дворцах точки не живут. А я побывал, и учитель ко мне туда пришел и учил меня в ней, не в классе. Всё, ухожу, вернее, возвращаюсь. Хотите спросить, куда? Спросите.