Proxy bellum

Ланцов Михаил Алексеевич

— Откуда вы это знаете? — дернулся посол.

— Птичка на хвосте принесла. Идем дальше. После того, как вы провели в Союзе серию попыток государственных переворотов и покушений на Фрунзе, он вам ответил. Помните? Провел слаженную операцию. Сначала один теракт в Портсмуте. Достаточно громкий, чтобы ваш истеблишмент сбежался в одно место. А потом подорвал баржу. Демонстративно. Указывая вам на то, насколько хрупки и уязвимы лорды. Разве нет?

— Кто именно это сделал до сих пор достоверное не установлено.

— Что не помешало вам обвинять Союз и даже организовать еще одно покушение.

Помните взрывы с бензовозами?

— А с чего вы взяли, что это мы?

— Теперь шар на его стороне. Не боитесь? Королевский флот он уже отправил на дно. Выбив вам зубы. Что дальше? Что у вас самое ценное и важное? Я даже не возьмусь предполагать то, куда именно он вам нанесет удар. А то, что он это сделает — сомнений нет. Тогда и так, как ему будет нужно и удобно. Вы же не поняли с первого раза. Точнее со второго. Но устным увещеваниям вы не поверили.

— Откуда…

— Оставьте, — перебил его Ататюрк. — Это всей Европе известно. Типичный секрет Полишинеля. О том, как вы после Польской кампании разделили Европу на зоны влияния все интересующиеся знают. Без деталей, но знают. Как и о том, что вы, наплевав на свои обещания, развернули новую войну против Фрунзе. Что сильно девальвировало ваше слово… ваше обещание…

— К чему вы все это мне говорите?

— Вы хотите, чтобы Турция вступила в войну. Сулите золотые горы. Обещаете обширные территории и любую помощь. На словах. Но ваши слова ничего не стоят. Им больше никто не верит. Поверят только делам. Как вы собираетесь нам помочь? На деле.

— Мы дадим вам кредит.

— Никогда не слышал о том, чтобы кредитом кто-то воевал.

— Мы дадим вам большой кредит.

— И что — кредит уже научился стрелять?

— Вы же понимаете, что я имею в виду.

— Я-то понимаю. А вы понимаете, что в Ливонии ваши разбиты. В Финляндии в тупике. В Маньчжурии, судя по всему, тоже провал. В США так и вообще проклевывается катастрофа. Да — ресурсы Союза не безграничны. И наше вступление в войну может стать той соломинкой, которая сломает хребет верблюду. А что если нет?

— Вы сомневаетесь?

— О да! Мы сомневаемся… очень сомневаемся. Королевского флота больше нет. Лучшие части английской армии тают в болотах Карелии. Лучшие французские войска разбиты, а их хваленые танки оказались бесполезным барахлом. Ваши самолеты, кстати, тоже. Что дальше?

— Закавказский фронт проходит в горах. Там можно держать оборону малыми силами. И там не нужно много серьезной техники.

— Да что вы говорите!? — раздраженно воскликнул Ататюрк. — Раньше нас там даже большие, чем у русских, силы не спасали. Иной раз даже лучше вооруженные. Сейчас же, когда у русских появились особые штурмовые части и прочие необычные войска — и подавно. Наступать, кстати, мы тоже не сможем. В горах — это безумие. А десанты высадить нечем. Флот ведь ваш на дне. Не так ли?

— Помогут французы.

— А они знают, что должны помочь?

— Мы выставим индийские дивизии. Дюжину уж точно. Мы их сейчас комплектуем. Может быть и больше. Это большая сила.

— Это те, которые вы сватаете Ирану? — вежливо улыбнулся лидер Турции.

— Вы притащили меня сюда только для того, чтобы сообщить о своем желании перейти на сторону Фрунзе?

— Переход

на сторону Фрунзе означает утрату нами суверенитета и отказ от моей мечты. Как вы понимаете, я пойду на это только от отчаяния. Когда буду понимать, что иного выбора нет.

— Так просто постойте в стороне, — пожал плечами посол. — В войну вы пока не вступили. Что мешает вам отсидеться, если понимаете, что не справитесь?

— Нам был выдвинут ультиматум. Довольно суровый. Так что выбора особенного и нет. Либо мы вступаем в войну, либо подчиняемся. И чтобы вступить в войну я хочу понять, как вы станете нам помогать?

— А что вы хотите? Какую конкретно помощь?

— Большой дешевый кредит. Очень большой. Деньгами. Живыми. На руки. Потому что в случае войны мой бюджет попросту рассыплется. И мне нечем станет выполнять финансовые обязательства. Вот покрытие этого дефицита на два-три года мне и требуется. Это раз. Два. Военные поставки. Мне потребуется все ваше лучшее вооружение в максимальном объеме. Причем без наценок, а лучше бесплатно — в дар. Деньги тоже лучше в дар. И третье — это союзные контингенты. Не индийские или австралийские, а нормальные английские и французские. И числом не меньше трехсот тысяч совокупно. И лучше французские, чем английские. Тех русские хоть и бьют, но они от драки не бегают.

— Не многовато ли будет?

— В самый раз. В противном случае Турцию ждет судьба Ливонии. При этом очень желательно, чтобы вы сумели уговорить Иран. Потому как даже с запрошенной помощью, судя по тому, как РККА бьет вас и французов, шансов у нас немного.

Посол промолчал, недовольно глянув на Ататюрка.

— Быть может вы хотите проиграть эту войну? — вежливо спросил тот.

— Великобритания в этой войне не участвует. Как она может проиграть?

— Да вы что? А почему все знают, что участвует? — усмехнулся лидер Турции. — Как заметил сам Фрунзе — бьют не по паспорту, бьют по лицу. И я вам напоминаю, шар на его стороне. Вы с первого раз предельно прозрачного намека не поняли. Так что в случае поражения я вот даже не представляю, что вас ждет.

— Вы угрожаете?

— У проигрывающих нет союзников. А вы — проигрывающие. Старый, слабый лев, к тому же беззубый, который зачем-то ввязался в драку с медведем. Именно так это все со стороны и выглядит. И… ну вы же понимаете, что наследство люди любят делить и все такое?

— Понимаю, — холодно произнес посол.

— Не обнадеживайте попусту людей. Постарайтесь показать, что вы все еще сильны и опасны. Что вы все еще лев, а жертва таксидермии.

— Какая вам нужна сумма? Мы откроем вам кредитную линию и постараемся решить остальные вопросы.

— Живыми деньгами. Причем лучше золотом. Банковский перевод не самая надежная вещь.

— Отчего же?

— Я слишком старомоден и не доверяю таким вещам. Да и на подкуп кое-что пойдет. А в случае войны платить противнику валютой враждебной страны — это прям странно. Не так ли?

— Странно, — кивнул посол. — Я уточню этот вопрос.

— Уточните. Время пока есть. Подумать. Нам всем.

С чем развернулся и неспешно удалился.

Посол же глядел ему вслед с изрядным раздражением. Ему крайне не понравилось то, что сказал этот человек и как…