Провокация
Шрифт:
– ...Верьте мне. Я видел, что Ученый заколол Техника. Я промолчал об этом, поскольку решил следить за предателем. Надо выяснить его замыслы. Надо...
Не совсем, однако, нечто из той же оперы пел фальцетом Ученый после того, как Боец предложил меня «чик-чирик». И Командир по большому счету внял доводам «профессора». То есть тема слежки за предателем после его выявления не должна вызвать у загипнотизированного чекиста всплеск внутреннего протеста. Она и не вызвала. Я попал, вписался в тему.
– ...следить за предателем. Ученый-предатель. Он – враг. А я ваш друг. Я ваш товарищ. Мы друзья. Мы доверяем друг другу...
Будь на моем месте какой-нибудь грязный цыган,
– ... Друг мой, мне трудно следить за предателем. Помогите мне, товарищ. Как коммунист коммунисту. Мне трудно со связанными руками. Я страдаю. Избавьте подчиненного от страданий. Это ваш долг. Придите ко мне на помощь...
И он пришел. Точнее, подошел и снял с меня путы. Избавил от страданий и улыбнулся, весь из себя такой счастливый-счастливый.
4. Боец
Опростоволосился Боец! Обмишурил его «профессор»! Облапошил! Ай да Ученый! Вот уж не ожидал! Нет, правда, ну никак не ожидал от Ученого столь филигранной игры! Я помню, я слышал, как он требовал, чтобы Боец помог вынести клетку с крысами, как он нагло заострял на клетке внимание! Ай, какая же умничка наш Ученый! Ай!..
Но и я тоже молодец. Другой бы на моем месте прошагал мимо клетки с дохлыми крысами и бегом, бегом на подходящую огневую позицию, а я задержался, нагнулся к клетке, повнимательнее присмотрелся, да и узрел махонькие такие, миллиметровые дырочки в донце под спрессованным сеном, на котором валялись лапками кверху лабораторные грызуны.
Почему Бойца не смутило, что днище у клетки непропорционально толстое?.. Впрочем, и раньше клетку от нас отнюдь не прятали, и никого ее диспропорции не волновали. В том числе и меня...
В двойном дне клетки – совершенно очевидно! – находилась до поры, до времени, порция сильнодействующего и бесцветного ядовитого газа, очень возможно, что в сжиженном состоянии. Нету времени искать на ощупь вентиль-секретик, но именно его тайком повернул Ученый после того, как убедился, что крысы способны НОРМАЛЬНО дышать воздухом Чужой планеты. Улучил момент, повернул вентиль и, спустя чуть, крысы благополучно издохли! Ай, браво! Ай, как славно задумано!..
Оставляю клетку в покое и, словно бешеный обезьян, ползу по лестничным перекладинам назад в шлюз, где, точно ошпаренный, бросаю оружие, срываю с головы шлем-горшок, сбрасываю шкуру скафандра, которую, по счастью, даже и не пытался подгонять по фигуре. Подбираю брошенный «парабеллум» и кубарем обратно, вниз по перекладинам. Упал ничком в истоптанную траву, лег грудью на пистолет в согнутой правой руке, левую руку безвольно откинул в сторону. Лежу в глупой позе покойника и радуюсь, что в целях экономии времени изначально отринул идею завернуть в арсенальный отсек да вооружиться чем-нибудь более крупнокалиберным, более подходящим
Лежу, будто бы меня, бездыханного, выбросили из люка. Готовлюсь имитировать эту самую бездыханность, насыщаю кровь кислородом, прокачивая воздух сквозь меха легких. Чужой воздух...
А вдруг я ошибся? Поспешил? И вот сейчас, прямо сейчас, чужая атмосфера меня... нет, все нормально. Живой. И воздух такой вкусный, свежий. Райский воздух...
Странно, очень странно – воздух иной планеты подходит для дыхания земных обитателей. Наивно как-то. Как в романах Жюля Верна и его многочисленных, но, увы, малообразованных последователей фантазеров... Вот, опять на ум пришли ассоциации, связанные с Верном...
Неожиданно остро захотелось выкурить папиросу. Хотя вообще-то я ровно отношусь к курению, я свободен от табакозависимости и дымить себя заставлял исключительно ради общения в курилках, скажем так, с интересными людьми. И тут, вдруг, приспичило затянуться. Причудливо, чтоб их, расшалились нервишки...
Правильно ли я поступаю, импровизируя? Быть может, следовало принять к сведению информацию, касательно подобия – полного подобия, что шокирует разум! – здешней атмосферы и земной, да и реализовывать свой план-первенец? Залечь подальше на холмике, дождаться, когда появятся лукавый Ученый и опасный Боец, да и, бах, бах, устранить опасность прицельно.
Но, если с первого выстрела получилось бы его только ранить – тогда все, гроб... Как это у них называется?.. Вспомнил – «качать маятник». Даже спец-подранок посредством «маятника» уходит с директриссы огня без проблем. Специалист, вооруженный ручным пулеметом, уподобился бы неуловимому призраку, и мне капут. Если бы я с первого выстрела промазал в голову, в закаленное стекло шлема или в сердце, в аппликацию со свастикой на груди...
Чу!.. Едва уловимо, но слышу далеко-далеко шуршание трав под ногами у... Или померещилось?.. Нет, слышу шур-шур-шуршание более, все более и более отчетливо... А вот уже слышу и шорохи от трения жестких тканей скафандра. Лежу ничком, уткнувшись носом в мятые травы, которые пахнут удивительно знакомо, замер, дешифрую приближающиеся звуки и делаю вывод – Боец не то, чтобы побежал, однако шаг убыстрил значительно, завидев меня, конечно.
Уверен, что Боец. И, шур-шур-шур, и шорохи тканей звучат в унисон, если можно так выразиться, музыкально звучат, а значит, вырвавшийся вперед ходок завидно скоординирован.
Каково сейчас отстающему от скорохода Ученому, а? Надеется он, что я действительно мертвый, или догадывается, что его мухлеж с крысами разоблачен? И как он объясняет себе, почему я, пленник Командира, оказался снаружи?
Мое нахождение вовне, безусловно, напрягает и Бойца. Тем паче, что Командир с некоторых пор перестал выходить на связь. Хотя промежутки между сеансами радиоконтактов определял сам Командир, но последний из них, из промежутков, явно затягивался. Однако Боец абсолютно уверен – Доктор дохлый, как те крысы, ибо распластался я без скафандра.
Что, если... Нет... Нет! Ученый уже не успеет остановить Бойца и объясниться. До конца будет надеяться, что я все-таки труп. Между тем, сдается мне, Ученый провернул фокус с крысами, выполняя приказ наивысшего руководства. Так сказать, руководства над руководством, которое не желало, чтоб лишние подчиненные узнали о пригодности чужой планеты для вольготной человеческой жизни, ежели, конечно, сия пригодность подтвердится, как, впрочем, и случилось – крысы сначала НЕ сдохли, и лишь убедившись в этом, Ученый их отравил...