Проводник
Шрифт:
— Понимаю… — почтительно наклонил голову майор. — А это обязательно надо было делать таким…э-э-э…жестоким образом?
— Разбойники понимают только силу. Страшную, нечеловечески жестокую и безжалостную. По-уму, так надо было бы ещё кого-нибудь убить. Причём — собственноручно, и желательно — максимально эффектно. Дабы укрепить в их головах свою репутацию. Зря я этого не сделал! Старею, наверное…
— По вам и не скажешь, господин подполковник! Воин — всегда воин, в любом возрасте.
— Благодарю вас, господин майор, за столь лестную оценку моих скромных возможностей! —
— Не сочтите за назойливость, господин подполковник, но как так могло выйти, что мы узнали о вас только сегодня? Наши службы сотрудничают уже достаточно долго, наши страны являются союзниками — но никто и никогда, до сегодняшнего дня, о вас не слышал! Что же до господина У, то я просто теряюсь в догадках — каким образом вы подошли к нему настолько близко? Этот подозрительный китаец уже лет пять ни с кем не общается, запершись в своем доме. Окружил себя охранниками и даже с полковником Сато согласился встретиться далеко не сразу. И это — учитывая громадную разницу в их положении! Кто он — и кто полковник?
— Всё очень просто, дорогой майор. Как давно вы ищете к нему подход?
— Четыре года.
— А я его нашел четырнадцать лет назад. Когда теперешний всесильный человек был всего лишь главарём мелкой шайки разбойников. Мы дали этому атаману денег и помогли выстроить его бандитское княжество. Он обязан нам буквально всем! И хорошо об этом помнит! Поэтому-то я и могу выступать от его имени. У хорошо знает, в чьих банках лежат его деньги.
— Надо же… — Огано покачал головой. — Всё так просто…
— Четырнадцать лет, майор! Не забывайте об этом!
— Вы уже так долго здесь работаете?
— Гораздо дольше, господин майор, смею вас уверить! А что до моей скрытности… на то есть свои соображения там, — ткнул рукою в потолок подполковник. — С начальством не спорят…
Совершенно автоматически майор поднял голову вверх, следя за кистью руки немца.
И пропустил сокрушительный удар локтем в горло!
На противоходе кулак подполковника проломил висок водителя. Вскинувшийся было лейтенант, получил в шею нож, блеснувший в левой руке немца, и обмяк. Перегнувшись через спинку сиденья, Веллер осторожно довернул руль в сторону, не давая машине съехать с дороги. Выбив правой рукой передачу, он протолкнулся ещё вперед и выдернул рукоятку ручного тормоза. Чуть вильнув, автомашина остановилась. Поправив одежду, немец осмотрелся. И открыл дверь, выходя на дорогу. Перед этим он вытащил из кобуры лейтенанта «Намбу» и, передернув затвор, засунул пистолет в карман. В другом уже притаился браунинг майора.
Остановившись около автомобиля, он с недовольной миной на лице ожидал, пока подъедет, следовавший в некотором отдалении, грузовик.
Скрипнув тормозами, тот остановился в десяти метрах от легковушки офицеров, и через борт немедленно перескочили двое солдат. Разбежавшись по сторонам, они взяли винтовки наизготовку, внимательно оглядывая окрестные кусты.
«Так, двое на посту, водитель за рулем. Ещё один торчит в кузове, охраняя пленного. Стало быть, остается только переводчик, водитель из машины не выйдет.
— Водитель майора плохо себя почувствовал! А нам надо ехать! Давайте сюда вашего, этим займетесь после нашего отъезда!
Подбегавший переводчик кивнул в знак понимания. Обернувшись к грузовику, сделал повелительный жест водителю. Он, поставив машину на тормоз, выскочил на дорогу. Подполковник посторонился, пропуская обоих солдат. В результате этого, ему стал виден часовой в кузове. Приподнявшись над бортом машины, тот сжимал в руках винтовку.
«Правильно японцы своих солдат учат! Контроль задней полусферы — вещь важнейшая. И по бокам охранение — четко по уставу. А вот вперёд они не смотрят, там и без них народу полно. Ну и ладно…»
Чуть слышно хлопнул браунинг Огано (несерьёзная хлопушка — 6,35-мм.), и у переводчика на лбу появился не предусмотренный природой третий глаз. Ещё два выстрела — и подогнулись ноги у водителя. Бросив ненужную более хлопушку на землю, Веллер перехватил двумя руками «Намбу».
Бах!
Восьмимиллиметровая пуля опрокинула навзничь солдата в кузове. Брякнула о доски винтовка.
Бах!
Бах!
Схватился за живот ближайший к подполковнику солдат. Выронив оружие, он просеменил на согнутых ногах несколько метров и ткнулся лицом в песок.
Бух!
Взвизгнула над головою винтовочная пуля. Привстав на одно колено, уцелевший часовой передернул затвор, загоняя в ствол очередной патрон.
Веллер резко метнулся вперед, перекатываясь через голову. Выйдя из кувырка, вскинул пистолет, не дожидаясь, пока встанет на ноги.
Бах!
Солдат дернулся и попытался отпрыгнуть в сторону. Ствол винтовки при этом уставился куда-то в кусты.
Бах!
Подполковник уже твердо стоял на ногах, и его оружие неумолимо отслеживало мечущегося по дороге солдата.
Сообразив, что пулю всё равно не обогнать, солдат остановился и попытался вскинуть винтовку.
Бах!
«Один патрон, однако, остался» — покачал головою Веллер. Подойдя к переводчику, вытащил у него из кобуры такой же пистолет и извлек из кармашка запасной магазин. — «Надо будет лейтенанта потрясти, у него в кобуре ещё один магазин есть».
Перезарядив оружие, он снял с переводчика ремень и привесил на него обе кобуры с пистолетами. Запрыгнул в кузов.
Упираясь спиною в кабину, на полу лежал Кожин. Судя по изорванной форме, ему изрядно досталось. Подполковник выдернул изо рта тряпку.
— Иваныч… ты как здесь…
— Мимо проходил, — ответил мнимый Веллер. — Цел?
— Так себе…
Шведов покачал головою и вытащил из ножен лежащего солдата плоский штык. Осторожно разрезал верёвки.
— Руки целы?
— Шевелятся.
— Пулемёт удержишь? Вон он, я специально для тебя прихватил, — кивнул Иваныч на стоящий у борта «Льюис».
— Так его ж японцы принесли? — удивился лейтенант.
— Ну! Сам я, что ли, такую тяжесть буду таскать? Посиди тут пока, покарауль… — и собеседник лейтенанта спрыгнул на дорогу.