Проводник
Шрифт:
— Чего мне следует от них ожидать?
— Не могу сказать. Каратели обладают самыми различными дарами, порой самыми экзотическими. Численность и тактика также разнятся… В общем, держите ухо востро. Не расслабляйтесь.
— Буду максимально осторожен.
— У вас будут еще вопросы?
— Нет, все понятно.
— Тогда доброй ночи.
— Доброй ночи, Магистр. Я буду ждать вашего звонка.
Положив комп в карман, я огляделся, ища, куда бы присесть. Рядом оказался обломок бетонного перекрытия.
Я опустился на него,
Шахматная игра продолжалась. Черные устроили ловушку — навязывали белым взять слона-Координатора. Чтобы их Каратели в виде ладей убрали меня, которого тут, очевидно, можно уподобить коню. Силы в Секторе наращивались, и Магистр выдвигал на прикрытие все, что имелось. В том числе, вполне вероятно, и себя самого — ферзя. А если мы не пойдем на столкновение, то их пешки дойдут до последней горизонтали. С таким положением Магистру приходилось лезть в капкан. Иначе не получалось. У Ордена на доске было слишком мало фигур…
Прикончив одним глотком все, что оставалось во фляжке, я услышал, как меня опять вызывают.
— И еще одно, — услышал я в динамике голос де Круа. — Раз уж мы пошли наперекор всем правилам, я решил связать тебя с одной дамой.
— С кем это? — спросил я.
В ответ в динамике прозвучал щелчок, и женский голос спросил:
— Рауль, ты меня слышишь?
Я узнал этот мягкий, немного картавящий голос.
— Кассандра?
— Да. Я долго добивалась разрешения с тобой поговорить. Ты в порядке?
— Вполне. А ты?
— У меня все хорошо, — она вздохнула. — Но звоню не затем, чтобы это сказать.
— Значит, у тебя были какие-то видения?
— Да, — подтвердила она после паузы. — И касались они тебя.
— Что ты увидела в них?
— Рауль, тебе надо быть осторожным… или… я не знаю. Я часто тебя вспоминала, и видения приходили столь же часто. Выстрелы, кровь… Я видела, как ты убиваешь. Что там у тебя происходит?
Я промолчал.
— И вчера тоже было видение, — продолжила она, не дождавшись ответа. — После него я думаю о тебе постоянно… Но больше ничего меня не посещало. Словно это был конец. Понимаешь?
Голос ее дрогнул.
— Я увидела твою смерть. Было темно… Твои враги стояли вокруг тебя. Огромные темные фигуры. Ты не был жив, потому что я увидела затем могилы, кладбище. Это произойдет скоро… Потому что кровь была яркой. И надежды нет. Могилы ее не оставляют.
— Ты не ошиблась в толковании? — спросил я.
— Нет. Если бы… но нет. Я звоню, чтобы рассказать тебе об этом.
Я потянулся к фляжке, свинтил крышку и только потом вспомнил, что она уже пуста.
— Спасибо тебе, Кассандра.
— Рауль, если портал открыт для тебя… Не надо оставаться — уходи, самое время! Я звоню за этим. И…
— Я не могу, Кассандра. — Сказав это, я почувствовал, что не желаю продолжать этот бессмысленный разговор. — Тебе нужно успокоиться, а мне нужно подумать. Если ты все же ошиблась, я постараюсь с тобой вскоре связаться.
—
Я прервал связь.
Потушив сигарету, я достал колоду Таро.
Вот к чему были эти «Ангел, Дьявол и Смерть». Ангел означал меня, мое прозвище, данное общественностью. Дьявол — это Культ. А Смерть — то, что мне предназначалось. Читая три карты в различных сочетаниях, я толковал верно, что путь в поисках Культа ведет меня на кладбище.
Я ошибался лишь, в каком качестве туда попаду.
— Видения Кассандры все расставили по местам, — подтвердил внутренний голос. — Игра близится к концу. Следующим вечером тебе предстоит умереть. Ты отправишься в капкан, поставленный Культом, и поэтому сегодняшняя ночь — твоя последняя.
Он подвел реальный итог, но не было ни страха, ни желания бунтовать.
— Перешагнул свой предел и сломался? — спросил он.
— Ты спрашиваешь или утверждаешь?
— Утверждаю.
Сказать по этому поводу мне было нечего. Я пренебрежительно пожал плечами.
— Тогда спрашиваю, — сказал он.
— Тогда отвечаю: нет. До этого дело не доходит. Усталость никуда не делась, но в целом я в норме. Правда, не помешало бы сменить одежду — дождливый день сделал подкладку моего плаща сырой.
— Если ты не сломался, то в чем же дело? — поинтересовался он. — Откуда безразличие ко всему, даже к собственной гибели, до которой осталось не так долго?
— Долгий разговор, — отмахнулся я.
— Зато последний. Почему бы напоследок меня не просветить?
Действительно, почему бы и нет? Последнее «прости», все как положено… Правда, положение «на краю» ничего не меняло. Я никогда не был любителем пустых философствований, сторонником каких-нибудь дешевых тезисов разряда: «Не бывает черного или белого, этот мир имеет много оттенков». Для доказательства обратного нужно совсем немного — выдернуть словоблуда из тепличной обстановки и поставить на мою шахматную доску. Заставить по колено в крови шагать по клеткам, играть в этой неравной смертельной партии, в которой не бывает ничьих, бегств или сдачи — только победа или поражение.
Конечно же, в первую очередь умник наделал бы в штаны и попытался смыться в портал — туда, где можно наслаждаться безопасностью и миром во всем его разноцветье… Ведь тут не очень уютно.
— Жизнь в нашем мире стоит дешево, — заговорил голос. — И поэтому ты ею не дорожишь. Я тебя понимаю, дружище.
— Дружище, моя философия привязана не к дивану, а к действию, — поморщился я. — А ты характеризуешь жизнь формулой того же пошиба, что и про множество цветов. Твоя «истина» легко опровергается, когда теряешь близкого и дорогого человека. Когда совсем недавно он ходил и говорил, дышал и смеялся — и лежит неподвижным телом, ты готов заплатить какую угодно цену, отдать что угодно… Лишь бы отменить то, что уже произошло. И еще высокую цену жизни легко прочувствовать, когда умирать предстоит самому.