Проводник
Шрифт:
— Прозвище он отрабатывает, — возразил Маркус. — По крайней мере, до сих пор не спасся никто. Позавчера он уничтожил подпольное сообщество черной магии, в домике на отшибе. Нагрянул как раз тогда, когда они хотели принести в жертву ребенка. Но больше половины сумели вырваться из бойни. Они повыпрыгивали в окна и убежали на расположенный рядом лесоторговый склад.
— И что они рассказали?
— Ничего, я же говорю. Кто пытался убежать, тех он настиг. Кто прятался — тех нашел. Три трупа в доме, шесть трупов на складе… Удивительно, как он смог их всех переловить среди штабелей всяких бревен, шпал и досок — там огромная территория. Какая-то
— Даже и непонятно, кто он такой, — озадаченно произнесла Таня. — Последний поступок — чудовищный по жестокости. Убить девятерых человек. Но ребенок…
— Да, — кивнул Маркус. — И одновременно непонятно, зачем это он расстрелял на прошлой неделе кружок спиритуалистов в одном из южных секторов? Они-то никого в жертву не приносили… Уже сорок четыре трупа.
Я покачал головой:
— И что думают? Кто стоит за этим названием — «Ангел Смерти»?
— Тут мнения расходятся. Одни, например, говорят о войне сект. Но это слабая гипотеза — наверное, тогда действовал бы не одиночка. Другие говорят о каком-то отряде, работающем на неведомые цели властей. Это, по-моему, тоже бред, у властей другие методы в отношении подобной публики. Третьи настаивают на маскировке убийств с деловыми мотивами под религиозные разборки…
— Если этот тип и существует, то он — некто вроде Герострата, — заявил я. Хотелось побыстрее окончить это обсуждение. — Мечтает прославиться. Или какой-нибудь свихнувшийся мститель. К примеру, сумасшедшие фанатики убили его сестренку или возлюбленную — и вот он выдвинулся на тропу войны. Мщение, возведенное до уровня священной миссии. А может, это просто псих, свихнувшийся на религиозной почве…
— Киношные версии, — покачала головой Таня.
— Да каких только версий в Паутине я не слышал! — махнул рукой Разгром. — Один «авторитетный источник» заявил прямо: это орудуют христианские фундаменталисты из террористического движения «Псы Господни». Хотя их вроде как накрыли в прошлом году. Но черт его знает… — Он повернулся и откровенно прибавил: — Потому и ехал к вам малость на нервах. Тут тебе и «Мясницкие Ножи», и «Ангелы Смерти»…
— По-моему, Ангел Смерти и этот идиотский проституционный Нож — совершенно разные вещи, — не удержался я. — К чему ему нападать на Таню, если его профиль — истребление темных оккультных общин? Что он в этом нашел — черт его знает, но обычных людей он не трогает.
— Что да — то да, — признал Маркус. — Одна знакомая из университета увлекалась черным колдовством — хотела вступить в ковен ведьм. Устроили целый кружок. Все это шептание, тайны, многозначительные умолчания… Ходили там на понтах, — он недобро ухмыльнулся. — После появления в массмедиа этого громилы и подружка передумала, и «тайная консистория» как-то рассосалась. А то мало ли — приедет к ним и устроит не Вальпургиеву, а Варфоломеевскую ночь.
— Маркус прав, — вздохнула Таня. — Я иногда веду себя как маленькая капризная девочка — захотелось по темноте на кладбище. Это было глупо…
Я почувствовал, как в моем кармане вибрирует комп.
— Прошу прощения, — шевельнулся я. — Но мы едем и едем, а мне-то надо выходить… Но только в том случае, если Маркус довезет тебя до дома.
— Естественно, довезу, — пожал плечами Разгром. —
— Нет, но совсем недалеко. Хочу немного пройтись.
Рядом был периферийный сектор — спальный район.
— Может, подкинуть тебя под самые двери? — спросила Таня.
— Не стоит, — я улыбнулся и отпустил ее руку. — Каждый ведь черпает творческое вдохновение в чем-то своем.
На прощание Таня поцеловала меня в щеку, и я ощутил, как она тайком пишет что-то на моей ладони — тем же фломастером, что и автограф.
— Ангелочки… — скорчил умилительную гримасу Разгром. — До встречи, приятель!
— И завтра не забудь заскочить, — отпустила мою руку Таня.
Машина тронулась, оставляя меня одного на ночной улице. Глянув на ладонь, я увидел там не автограф, а номер.
Комп в моем кармане вновь завибрировал.
Подобно бою часов, вызов Магистра возвещал о времени возвращаться из гостей домой.
— Говорить можете? — голос Магистра был, как обычно, старческим, сухим и деловым.
Таким его делал компьютерный модулятор.
— Уже да.
— Ситуация несколько изменилась, и потому я отменяю свои предыдущие распоряжения.
Это было неожиданно. За последние двенадцать дней я положил конец существованию пяти ячеек. Самой крупной были «Освобожденные» Селесты, тринадцать культистов. Затем я отправил в ад еще тридцать одного. Итого, как верно сказал Маркус, сорок четыре. В их числе оказались три слабосильных телепата-визуала и два культиста с даром физической силы. С последними пришлось попотеть… Это было много, но далеко не все. Еще оставалось шестнадцать ячеек, все более мелкие. В основном это были даже и не ячейки, а фигуры из различных структур общества. Муниципалитет, полиция, телевидение, организованная преступность… Культ имел не только послушников — как правило, обитателей социального дна. У него были и Миньоны, занимавшие места во всех нужных ведомствах, учреждениях и организациях. Их положение везде было неприметным — но им и не требовались крупные посты и ключевые должности. Используя способности, недоступные обычным людям, они имели мощнейшие рычаги воздействия на людей, принимающих решения — а значит, манипулировали политической и общественной ситуацией во всех ее сферах.
Таких «закулисных заправил» в городе насчитывалось тридцать семь человек. Как само содержание их мероприятий, так и затейливость ухищрений, с которыми они обстряпывали свои грязные делишки, могли зародиться разве что в воспаленном воображении параноика. Но увы, они были порождены не больным разумом обитателя психиатрической лечебницы. Это была самая что ни на есть объективная реальность — всего лишь та ее сторона, что заботливо скрыта от взгляда большинства. Миньоны были частью Культа — древнего и сложного, обильно смазанного ложью механизма.
Долгие годы этот механизм работал в моем городе с точностью швейцарского хронометра — но теперь его размеренное тиканье, отмеряющее время до Конца света, сменилось треском и хрустом. Впервые их система дала сбой…
И теперь Магистр «отменял предыдущие распоряжения». Иными словами, он отменял уничтожение Служителей.
— Что произошло? — спросил я.
— Ваша деятельность, отчеты о которой сейчас передо мной, не могла не вызвать реакции наших оппонентов, — все тем же сухим деловым тоном сообщил де Круа. — Хотя и запоздало, но она последовала. Вчера часть известных нам ячеек слаженно ушла в Silentium.