Проводник

Степанов Николай Викторович

– С вашего позволения я поищу парня?

– Действуйте, барон, – кивнул наследник и присел на землю. Рядом упали выбившиеся из сил гвардейцы.

Ферг словно знал, где искать. Сначала он наткнулся на труп одноухого и едва не попал под горячие выбросы пара. Затем пошел по следам крови и, услышав крик друга, добрался до провала в почве.

– Умеешь же ты прятаться, молодой человек, рахнид тебе в глотку, – пробурчал барон, вытаскивая парня.

– Кому-то вроде приказали оставаться с магами, – пробормотал раненый.

– С ними скучно. Пусть этих сварливых чародеев

лошади охраняют, а у меня и здесь дел хватает. Вас даже на минуту нельзя одних оставить – обязательно ввяжетесь в передрягу. И где вы их находите на свою голову?

– Сами сверху сыплются. Можешь мне не поверить, но тот тип буквально с неба спрыгнул на принца. Кстати, как он там?

– Наследник и еще двое меня дождались. Остальным не повезло. Пойдем.

– Погоди немного, – простонал Руам. – Мне нужно кое-что сделать.

Брюнет оставил мешок и, опираясь на оружие, похромал к кустику рустаны. Это растение легко было заметить среди других – оно выделялось своими двухцветными листьями. Круглый лист, зеленый у черенка, становился на кончике бледно-желтым. Срезав сразу несколько штук, парень распорол брючину, приложил их к ране и замотал белой тканью, специально предназначенной для перевязок.

– Что ты делаешь? – спросил марлонец.

– Стараюсь уменьшить боль, – ответил сын Гамуда. – Разве ты не знаешь, что это за растение?

– Нет.

– А еще барон! – пристыдил Руам. – Рустана – вещь очень полезная. И воину, и домохозяйке.

– И чем, если не секрет?

– Листья обеззараживают и обезболивают раны. Корни прогоняют седину и восстанавливают волосы, но самыми ценными являются стебли. Их сок, смешанный с молоком, разглаживает морщины.

– Неужели решил омолодиться, да продлятся твои годы без стыда и совести? – удивился Фергур, заметив, как аккуратно его приятель срезает ветки с желто-зелеными листьями.

– Пока незачем. А еще сок стебля рустаны, попав в кровь, приводит к мгновенному оцепенению. В нашей деревне об этом знал каждый охотник. Стрелы или копья, обработанные таким составом, не требуют от стрелка большой меткости. Главное – попасть в добычу, и она уже никуда не убежит. А если смазать оружие, твой враг будет повержен, стоит его чуть-чуть поцарапать. Хочешь, я и твой клинок обработаю?

– Нет. Предпочитаю работать без ухищрений. Чего доброго, сам порежусь с непривычки – что тогда делать?

– Любая палка имеет два конца, – глубокомысленно заметил сапожник.

Эта народная мудрость марлонскому дворянину почему-то была неизвестна. Он махнул рукой.

– Ладно, ты тут заканчивай свои деревенские процедуры, а я пойду погляжу на твоего противника.

Руам завершил обработку лезвий меча и кинжала, затем вытащил кожаный футляр, болтавшийся на груди. Щелчок – и механизм послушно удлинил клинок сапожного ножа. Парню так и хотелось показать секрет необычного оружия Фергуру, но снисходительный тон барона несколько охладил пыл юноши, заставив вспомнить предупреждение отца.

«С меня, пожалуй, хватит. Один раз я уже похвастался. И к чему это привело? До сих пор приходится расхлебывать». Подарок Гамуда также был смазан соком рустаны.

Боль вскоре

утихла, и телохранитель поднялся на ноги. Он осторожно сделал шаг, другой.

– Ферг, я свои деревенские процедуры закончил. Мы идем?

– Да-да… Слушай, я ничего не могу понять. Что случилось с одноухим? Он перед смертью увидел привидение?

– Нет, решил помыться перед визитом в инзгарду. А чтобы получилось почище, окунулся в кипяток.

– Твоими стараниями?

– Скорее, благодаря науке Длойна. Тот велел всегда использовать особенности местности. Вот я и постарался. Слишком силен гад оказался. – Руам будто оправдывался.

– А ты опасный соперник, молодой человек. Пошли, пока сам принц сюда не пожаловал.

Наследник действительно начал волноваться. К тому времени, когда вернулись иностранцы, он в сотый раз измерил шагами расстояние между каменными изваяниями. Оба гвардейца, стоявшие рядом, выглядели еще напряженнее. Они старались не смотреть на телохранителей, будто чем-то перед ними провинились. Воин, рассказывавший легенду о Туранхе, придерживал левую руку, все его внимание было направленно на раненое плечо. Второй просто опустил глаза, словно пытался отыскать под ногами бесценное сокровище.

Получив свой мешок обратно, ученик Ширада вздохнул облегченно:

– Благодарю вас, барон, и тебе спасибо, Руам. Вы оба сегодня отличились и достойны королевской награды. Но сначала нам нужно закончить путешествие. До цели осталось совсем немного. Следуйте за мной.

Тарин решительно направился вперед вдоль тропинки, и сапожник даже рта раскрыть не успел, чтобы рассказать о необычной пещере.

«Остолбенеть, какие все прыткие! Хоть бы кто поинтересовался, могу я идти дальше или нет?» Немного постояв на месте и мысленно высказав самые крепкие выражения в адрес своих попутчиков, Руам последовал за ними. Пришлось догонять торопливого господина, хотя раненой ноге спешка совсем не понравилась.

Каменный лес становился всю гуще и гуще. Люди без конца огибали мраморных воинов, стоявших буквально в шаге друг от друга. Наследник вел остатки отряда, двигаясь по весьма путаной траектории. И вдруг мрачные джунгли закончились, внезапно открыв путешественникам просторную круглую площадь.

Будто огромный наконечник чудовищного копья, в центре поляны торчал черный выступ скалы. По спине сапожника пробежала дрожь. Ведь он увидел тот самый треугольник, возле которого, согласно рисункам, произошло первое убийство. «Если камень и кинжал тут, значит, не хватает лишь жертвы? Или?»

– Предлагаю устроить небольшой привал, прежде чем мы двинемся дальше. – Принц бросил мешок на землю.

– Отдохнуть я никогда не против, ваше высочество. Неплохо бы еще чего-нибудь в желудок забросить, – похлопал себя по животу барон.

– С едой повременим. Ее не так много осталось, – ответил Тарин. – Веревка у кого-нибудь есть?

– Найдем… – достал марлонец из своей сумки бечевку.

– Это, наверное, то самое место, откуда появился Туранх, – прошептал гвардеец.

– Щелз! Прекрати травить байки. – Брат Илинги расстегнул пояс, на котором висели ножны, и положил его рядом с мешком.