Провидица
Шрифт:
— Что будет с моими людьми? — спросил он.
— Их освободят, накормят и устроят в общих комнатах, — ответил сайер. — Оружие, правда, пока не вернем, мне тут резня ни к чему.
Гудваль махнул своим людям, и те вложили мечи в ножны, отступив на шаг от метавших в них злые взгляды воинов Корвеля. Бывший сайер помедлил, но все-таки кивнул на немой вопрос Бартвальда Даги, и его люди направились вслед за одним из стражников. Гален, не отпуская Кати, направился следом за ними. Лаисса не стала сопротивляться, она послушно шла рядом.
Сайер издал невнятное восклицание и скрылся
Их встретил у дверей привратник, согнувшийся в низком поклоне. Кати и Гален переглянулись.
— Говорят ли вам что-нибудь Святые, воробышек? — тихо спросил мужчина.
— Святые молчат, они нынче говорят со мной, когда есть опасность, — ответила девушка. — Должно быть, здесь нет угрозы.
— Гудваль есть, а угрозы нет, — фыркнул князь.
— Похоже, Святые считают именно так, — слабо улыбнулась Катиль.
Их довели до узких высоких дверей, украшенных резными ветвями, покрытыми позолотой. Лаисса Альвран осторожно потрогала один из листков на ветке. Работа была до того тонкой и изящной, что ветви и листья, покрывавшие их казались настоящими.
— Покои для благородной лаиссы, — с поклоном произнес привратник.
— Где покои для меня? — глядя на него исподлобья, спросил Корвель.
— Они напротив, — вновь склонился мужчина.
— Отлично, — ответил Гален и вошел в покои, отведенные Кати.
Он обошел комнату за комнатой, проверил ведьминым камнем воду, травяные настои, которые добавляли в купель господам слуги, проверил даже мыльную воду, и лишь после этого, немного успокоенный, уселся в кресло и устало потер лицо.
— Я побуду здесь, — сказал князь, — а вы займитесь собой, Кати.
Лаисса Альвран присела напротив и взглянула на осунувшееся лицо Корвеля.
— Здесь есть засов, Гален, — сказала она с улыбкой, сообразив, что мужчина не хочет оставлять ее одну в замке давнего недруга. — А еще здесь много подсвечников, Ведиса умеет с ними управляться.
Князь приподнял брови, слушая девушку, и рассмеялся, вспоминая благословение служанки в замке Ольседа. Он невольно потер плечо.
— Но удар у нее неточный, — ответил он с улыбкой.
— Она была со сна, — возразила лаисса. — Идите спокойно, мой князь, вам не меньше моего хочется окунуться в горячую воду. Поспешите, иначе она остынет, а вы лишитесь этого маленького удовольствия.
— Кати…
— Клянусь не открывать дверей, пока не услышу ваш голос, — девушка тихонько подтолкнула мужчину в сторону выхода из покоев. — Гален, меня смущает ваше присутствие, когда мне придется раздеться, — призналась она, краснея, когда все ее попытки изгнать своего добровольного охранника не увенчались успехом. — Прошу вас, оставьте меня наедине с собой.
Корвель чуть заметно усмехнулся.
— Меня это смущает даже больше вашего, — пробурчал он себе
— Что вы сказали, Гален? — спросила Катиль, не расслышавшая слов князя.
— Я сказал, что меньше всего на свете, мне хочется вас смущать, — ответил Корвель. — Простите, Кати, мою назойливость, я всего лишь волнуюсь за вас.
Князь бросил последний взгляд на лаиссу и устремился к дверям, сказав, уже почти покинув покои:
— Я буду стоять за дверями, пока не услышу звук задвигаемого засова.
Ведиса выполнить приказ господина. Катиль посмотрела на закрывшуюся дверь, вздохнула и направилась в умывальню. Ее томили подозрения, верно ли истолковала последнее видение, и тот ли замок посчитала ловушкой. С этими мыслями благородная лаисса разделась и погрузилась в горячую, приятно пахнувшую травяным настоем воду. Катиль прикрыла глаза, вновь вспоминая, как она и ратники, отправленные Корвелем, промчались мимо щитов с гербом, как лошади вынесли их в Удел Гудваль.
Рагнаф, назначенный Даги старшим, не позволил Катиль остановиться, стремясь увести лаиссу дальше от места сражения, которое должно было разыграться в лесу. Катиль все еще чувствовала страх за оставшихся позади воинов, помнила, как бешено стучало ее сердечко, рисуя в воображении пугающие картинки. И как только лаисса Альвран думала, что Гален Корвель, несмотря на все свои умения, все-таки смертен, ей хотелось развернуться и мчаться назад. Но разум, шептавший, что помочь она ничем не сможет, лишь все усложнит, не давал девушке окончательно удариться в панику и натворить глупостей, столь несвойственных лаиссе.
Когда граница осталась далеко позади, Рагнаф поднял руку, и всадники натянули поводья, замедляя бег лошадей, а вскоре и вовсе остановились. Катиль тут же развернулась в сторону, откуда они появились, и спросила Рагнафа:
— Не стоит ли воинам вернуться назад? Теперь я в безопасности, а князю подмога будет не лишней.
— Господин приказал нам охранять вас, и он будет недоволен, если кто-то ослушается его, — ответил воин. — Мы будем ждать господина здесь.
Лаисса Альвран кусала губы, боясь думать о том, что происходит сейчас в лесу на землях Вальдор. Ее лошадь, словно уловившая настроение всадницы, переступала с ноги на ногу, встряхивала головой и косила глазом на лошадь Ведисы, подъехавшей к своей госпоже. Впрочем, волновалась не только лаисса, ратники так же поглядывали назад, ожидая, когда появится господин с остальными людьми.
— Вы бледны, госпожа, — заметил Рагнаф, поглядывавший на девушку. — Не тревожьтесь, господин знает, что делать. Мы и не из такой переделки выбирались. Святые любят нашего ласса.
— Ох, Рагнаф, — вздохнула Катиль, — любовь Защитников бывает так непостоянна…
— Однако, если сетовать на непостоянство Высших сил, они могут и оскорбиться, — неожиданно послышался мужской голос, и к ним выехал неизвестный ласс, с интересом разглядывая десять ратников и благородную лаиссу со служанкой. — Рагнаф, узнаю тебя, старый пес из Корвелевой своры. Вижу, тут есть еще воины казненного сайера. Хм… цвета Гетта, пара крестьян и дама, несомненно благородного происхождения.