Провидица

Цыпленкова Юлия Валерьевна

— Ведений не будет какое-то время, благородный ласс, — ответила девушка с немного грустной улыбкой. — Святые были слишком щедры ко мне в последнее время. Обычно, после такого изобилия, они дают мне отдохнуть. Я могу ослепнуть и оглохнуть на достаточно продолжительное время, — сказала лаисса Альвран и поспешила добавить, видя изломленную в изумлении бровь, сайера. — Стану такой же, как все.

— Наверное, это правильно, — негромко произнес мужчина. — Вы постарались на славу, Катиль, отдыхайте. Святые знают, что для нас лучше.

— Но вы все равно ждете их благодати, ниспосланной мне, — глаза Катиль вдруг весело

блеснули.

— Что делать, Катиль, — улыбнулся Гален Корвель. — Вам Святые послали дар провидения, мне умение ценить людей, способных приносить пользу.

Веселье из глаз лаиссы Альвран вновь исчезло, и ласс выругался про себя. Разговор на этом закончился.

Глава 6

Следующие два дня пути прошли без происшествий. Отряд продвигался медленно. Усталость людей и лошадей брали свое. И как бы ласс Корвель не стремился на встречу со своей наложницей, издеваться ни над воинами, ни над животными, ни тем более над маленькой прорицательницей, он не хотел. К тому же они сильно отклонились от дороги, преследую волчью напасть, и теперь опоздание на королевский турнир было неминуемо.

Катиль изрядно измучилась в седле за это время. Она сильно устала и впервые в жизни проголодалась настолько, что накинулась на еду, которую им подали в простом фермерском доме, в котором они остановились на ночлег. Сайер, не смотря на собственную усталость, с улыбкой смотрел на лаиссу Альвран.

— Однажды, когда вы вновь станете разборчивы в еде и превратитесь в воробышка, я напомню вам, что ваш аппетит не уступает волчьему, — с улыбкой сказал он.

— Не надо о волках, — попросила девушка, на мгновение отрываясь от еды. — Чудеснейшая похлебка, просто объедение!

Ласс Корвель рассмеялся и воздал должное простой грубой пище. А следом за голодом Катиль окончательно сморила усталость, подобного она так же не чувствовала ни разу в жизни, даже после ночевки в доме фермера, где на них напали волки. Девушка, кое-как обмывшись в лохани, которую принес хозяин дома, завалилась на жесткую лавка, накрылась плащом и моментально уснула. Что ей снилось, и снилось ли вообще, на утро лаисса просто не могла вспомнить.

А проснулась она в кровати, которую фермер с женой уступили сайеру. Сам же Корвель спал прямо на полу, подложив под голову свой свернутый плащ и укрывшись накидкой Катиль, потому что лавка для мощного ласса оказалась слишком мала. Девушка открыла глаза, и какое-то время соображала, где находится. Неожиданно ей в голову пришла мысль, которая привела ее в восторг, и Кати рассмеялась.

— Нечистый, — проворчали с пола. — Воробей, ты слишком звонко чирикаешь.

Девушка зажала рот рукой и села на кровати, сразу столкнувшись взглядом с помятым и взлохмаченным лассом Корвелем, примостившимся возле очага. Сайер пробурчал нечто нечленораздельное и отвернулся от смущенной лаиссы.

— Простите, — пробормотала Катиль, ощущая неловкость, и от мысли, что ночевала а одной комнате с чужим мужчиной, и от осознания того, что он ее перенес на кровать, а сам улегся на полу. И даже мысль, что они с лассом Корвелем уже делили одни покои на двоих, смущения не уменьшило.

— Что вас так рассмешило, дорогая моя лаисса? — спросил сайер, не оборачиваясь к ней.

Катиль вспомнила причину своего смеха и снова хмыкнула.

— Я

проснулась и не поняла, где я. Даже не сразу вспомнила, как я здесь очутилась, — ответила она.

— Вы сильно устали, такое бывает, — ласс зевнул и развернулся к ней, не спеша подняться.

— Вы не понимаете, ласс Корвель, — воскликнула девушка. — Я не знала! Провидица не знает, что происходит! — и она вновь рассмеялась.

Сайер усмехнулся и сел, стирая ладонью с лица остатки сна. Он не боялся, что их услышат, потому что хозяева отдали дом в распоряжение ласса, а за дверями стоял его воин, и так знавший о даре Кати. Корвель усмехнулся, глядя на детскую радость девушки.

— Это тяжкая ноша? — спросил он, пока лаисса Альвран выпутывалась из складок лоскутного одеяла.

Катиль вскинула на него глаза.

— Дар Святых — благо для смертного, — ответила она, и мужчина подумал, что такой ответ девушка привыкла давать всем, скрывая истинное отношение к своему дару.

— Вы могли бы уже нянчить младенца, находясь в замужестве, — заметил ласс.

Кати невесело усмехнулась. Она поискала взглядом свой мешок, который ей дал Корвель, вытащила гребень и распустила косу, заплетенную на ночь. Сайер следил, как темный водопад покрыл острые плечики девушки, скрывая, словно плащ ее фигурку.

— Я давно привыкла к мысли, что мне не дано такой радости, как познать себя женой и матерью, — заговорила Кати, расчесывая длинные пряди. — Меня больше угнетает то, что я вижу. Не всегда мои видения наполнены светом и радостью. Я вижу смерть, боль, горе. Вижу и чувствую. Иногда мне хочется, чтобы Святые лишили меня своего дара, оставив обычную человеческую жизнь. Знаете, сайер, — Кати посмотрела на Корвеля, все так же пристально следившего за ней, — не всегда стоит знать прошлого и будущего, иногда лучше остаться в неведении.

— Почему? — Мужчина поднялся на ноги и потянулся. — Когда предупрежден, ты волен изменить судьбу.

Девушка вновь заплела косу и свернула ее на затылке, закрепила и огляделась в поисках воды. Заметив кувшин и лохань, она подошла к ним. Корвель проследил взглядом, как лаисса пытается умыться, подошел к ней, забрал кувшин, и Катиль благодарно кивнула, подставляя руки под струю воды. После вытерлась куском полотна и взялась за кувшин сама, помогая привести себя в порядок сайеру.

— Вот представьте, ласс Корвель, что я предсказала вам смерть, — произнесла она. Ласс покосился на девушку, стянул рубаху и нагнулся над лоханью. Кати смущенно отвела глаза.

— Представил, и что? — ответил мужчина, фыркнув от льющейся сверху воды.

— А то, я сказала вам, что вы, например, утоните в реке, скоро, но не уточнила дня и часа, даже не сказала, в какой именно реке и как вы захлебнетесь, — продолжала Кати. — Неужели вы не начнете думать о смерти? Даже такой смелый человек, как вы, не может остаться равнодушен к мысли, что его путь прервется во цвете лет.

— Я хорошо плаваю, — улыбнулся ласс, вытираясь.

— Умение плавать мало кого спасало, — отмахнулась Катиль. — Мысли о скорой кончине начнут тяготить вас, злить. Вы начнете избегать даже маленькой речушки, или же напротив, поспешите навстречу судьбе, и каждая ваша переправа станет для вас испытанием, рождая в душе страх. И в какой-то момент вы найдете виноватого в своих затаенных страхах. Угадайте, кто это будет?