Провидец
Шрифт:
То, что этот неряшливый, нездоровый незнакомец оказался преуспевающим благодетелем кампании, человеком, которому надо льстить, заискивать перед ним и допускать в святая святых делового должностного лица, основательно потрясло меня, так как очень редко я ошибался в ком-либо так глубоко. Но мне удалось вежливо улыбнуться и сказать:
– А чем вы занимаетесь, мистер Карваджал?
– Инвестициями.
– Он один из самых проницательных и удачливых частных лиц, играющих на бирже, – сказал Ломброзо.
Карваджал самодовольно
– Вы зарабатываете только на фондовой бирже? – спросил я.
– Целиком.
– Я никогда не думал, что такое возможно.
– О, да, да, это можно сделать, – сказал Карваджал. Его голос, тонкий и сиплый, раздавался как будто из могилы. – Все, что нужно – это достаточное понимание тенденций и немножко мужества. А вы никогда не играли на бирже, мистер Николс?
– Чуть-чуть. Лишь по-любительски.
– Вам везло?
– Пожалуй. Я сам обладаю способностью схватывать тенденции. Но я чувствую себя неудобно, когда начинаются дикие и безумные колебания.
Двадцать – наверх, тридцать – вниз. Нет, спасибо. Я предпочитаю надежные предприятия.
– Я тоже, – ответил Карваджал, придавая своему утверждению налет таинственности, намек на скрытое значение. Но это сбило меня с толку, заставило почувствовать дискомфорт.
Мелодичный звонок раздался во внутреннем кабинетике Ломброзо, отделенном от основного дверью и коротким коридором налево от письменного стола. Я знал, что это звонит мэр, секретарь всегда переключала связь с Куинном во внутренний кабинет, когда у Ломброзо были посетители. Оставшись наедине с Карваджалом я вдруг почувствовал непреодолимое беспокойство: кожа начала гореть, горло сдавило, как будто какое-то мощное, источаемое им физическое излучение стало непреодолимо изливаться на меня, как только исчезло сдерживающее присутствие Ломброзо. Я не мог оставаться.
Извинившись, я торопливо бросился вслед за Ломброзо в другую комнату узкую пещеру, от пола до потолка наполненную книгами, тяжелыми, богато украшенными томами талмудов, переплетенных книг и рукописей. Ломброзо был удивлен и рассержен моим вторжением. Он сердито указал пальцем на телефонный экран, на котором были видны плечи и голова мэра Куинна. Но вместо того, чтобы уйти, я изобразил целую пантомиму извинений, идиотски гримасничая, пожимая плечами, размахивая руками и подпрыгивая. Это заставило Ломброзо попросить мэра на минуту отключиться. Экран погас.
Ломброзо посмотрел на меня.
– Ну, что случилось?
– Ничего. Я не знаю. Извини. Я не могу там оставаться. Кто он, Боб?
– Я только что говорил тебе. Большие деньги. Сильная опора Куинна. Мы должны быть любезны с ним. Разве ты не видишь, я говорю по телефону. Мэр должен знать…
– Я не хочу быть с ним один. Он похож на ходячего мертвеца. Меня бросает в дрожь от него.
– Что?
– Я серьезно. От него на меня исходит какая-то сила, Боб. Он вызывает у меня желание
– О Боже, Лью!…
– Я не могу. А ты знаешь, что делать?
– Он безобидный маленький старикашка, который делает огромные деньги на бирже и любит нашего мэра. Это все!
– Зачем он здесь?
– Чтобы встретиться с тобой, – сказал Ломброзо.
– Только для этого? Только чтобы увидеть меня?
– Он очень хотел поговорить с тобой. Сказал, что ему очень важно иметь дело с тобой.
– Что он хочет от меня?
– Я сказал все, что знаю. Лью.
– Мое время продается каждому, кто заплатит пять баксов Фонду кампании Куинна!
Ломброзо вздохнул:
– Если бы я сказал тебе сколько дал Карваджал, ты бы не поверил, но в любом случае, да, я думаю, ты должен уделить ему время…
– Но…
– Послушай, Лью, если хочешь больше узнать, обратись к Карваджалу.
– А сейчас возвращайся к нему. Будь очаровательным и дай мне поговорить с мэром. Иди. Карваджал тебя не съест. Он маленькая слабая штучка. – Ломброзо отвернулся от меня и нажал кнопку телефона. Мэр вновь появился на экране. Ломброзо сказал:
– Извини, Пол. У Лью небольшой нервный срыв, но он возьмет себя в руки.
А теперь…
Я вернулся к Карваджалу. Он сидел не двигаясь, с понуренной головой, безвольно опустив руки, как будто огненный ветер пролетел по комнате, когда я ушел, и он сгорел. Медленно, с огромным усилием он пришел в себя, выпрямился, вздохнул, разыгрывая из себя героя из мультика, которого полностью выдавали его пустые пугающие глаза. Живой мертвец. Да.
– Вы с нами пообедаете? – спросил я его.
– Нет, нет. Я не буду навязываться. Я только хотел переговорить с вами, мистер Николс.
– Я к вашим услугам.
– Правда? Чудесно! – Он улыбнулся мертвенной улыбкой. – Знаете, я много слышал о вас. Даже до того, как вы занимались политикой. В каком-то смысле, мы с вами делаем одно дело.
– Вы имеете в виду биржу? – спросил я озадаченно.
Его улыбка стала ярче и еще более пугающей.
– Прогнозы, – сказал он, – для меня это биржа. Для вас – консультации по бизнесу и политике. Мы оба зарабатываем мозгами и нашим пониманием тенденций.
Я был неспособен воспринимать его. Он был темным, таинственным, загадкой.
– Сейчас вы поддерживаете локоть мэра, указываете ему дорогу вперед. Я обожаю людей, имеющих такое ясное видение. Скажите, какую карьеру вы предсказываете мэру Куинну? – спросил он.
– Блестящую!
– Блестящего мэра?
– Он будет самым лучшим из тех, кто был когда-нибудь мэром в этом городе.
Ломброзо вернулся в комнату. Карваджал спросил:
– А потом?
Я неуверенно посмотрел на Ломброзо, но его глаза были скрыты. Я был предоставлен самому себе.
– После этого срока в качестве мэра? – спросил я.