Провидец
Шрифт:
И оказались в длинном коридоре, освещённом лампами дневного света.
Свернув за угол, вышли к лестнице в подвал. Спустились на два пролёта, миновали ещё один коридор и остановились перед массивной деревянной дверью.
Почта, твою мать.
— Я подожду здесь, — сказал мужик в костюме. — Вам потребуется приложить палец к сектору с номером бокса. Запирающий механизм сделает прокол. Если кровь соответствует образцу, вы войдёте внутрь. У вас будет тридцать минут, чтобы забрать вещи из камеры.
— А что потом?
— Автоматическое восстановление блокировки. И вытащить вас оттуда мы не сможем.
Я хмыкнул.
Отец,
Впрочем, мне хватит и пары минут.
Переступаю порог. На меня реагируют каббалистические датчики, загорается свет. Вижу перед собой массивную круглую дверь, отливающую металлом. Прямо как в банке, где хранятся вещи «особых» клиентов. Центр выпуклого люка расчерчен шестигранными «сотами» и маркирован цифрами. Двадцать ячеек.
Прикладываю палец к номеру «16».
Укол.
Зловещая тишина сменяется гулом и лязгом. некие устройства ворочаются в бронированной толще, выскальзывают из скрытых пазов.
Дверь медленно «проваливается» внутрь.
Без единого скрипа.
Вспыхивает свет.
Я попадаю в небольшую комнату без окон и дверей. Справа — солидное кожаное кресло. Слева — некое подобие верстака. Непосредственно передо мной… ячейки. Стандартные боксы, таких навалом в гимназиях, университетах, на автовокзалах и железнодорожных станциях.
Усаживаю Вжуха в кресло.
— Отдохни, дружок.
Ячейка открывается тем самым ключом, что мне оставил отец. Простая камера. Ну… может, и непростая. А люто бронированная и устойчивая к температурным перепадам.
Заглядываю внутрь.
Деревянная коробка с родовым гербом Володкевичей на крышке. Открывается эта крышка наподобие пенала, сдвигаясь в пазах.
Согнав Вжуха, усаживаюсь в кресло. Котоморф без претензий, он умял килограмма полтора роллов и запил всё это мисочкой соевого соуса. За такие щедроты зверь готов стерпеть что угодно.
Открываю ящик.
Несколько секунд изучаю содержимое. Пытаюсь постичь глубинный смысл этого дерьма. Потом не выдерживаю, издаю смешок. И, больше не заморачиваясь, откровенно ржу.
Батя великолепен.
Даже после смерти повеселил.
Это даже почище видеокассеты, подвальной таинственности и экоактивистов, штурмующих мою усадьбу. Особенно радует набор на фоне секретности и элитарности камеры хранения.
В коробке пять предметов.
Бумажка с длинным рядом цифр. Что это вообще? Номер телефона, географические координаты, счёт в банке, шифр, расстояние в километрах до какой-нибудь планеты? Пояснениями бывший глава Рода меня не балует.
Игральная кость. Грёбаный, мать его, кубик! Шесть граней, точки. И это «интересная приблуда»? Возможно, мне намекают на казино. Или судьбу. Мойры? Володкевичи были связаны с Кормчими? Ну, если и так, вряд ли нашёлся бы психопат, осмелившийся перейти нам дорогу.
А вот это вот что? Похоже на старинную монету. Ощущения подсказывают, что таки да, монета. Полновесное серебро. Издалека похоже на талер, но стоит присмотреться, и у тебя едет крыша. На реверсе цифра «9». И никаких намёков на название валюты. Девять чего? Рублей, фунтов стерлингов, динаров, монгольских тугриков? Аверс — это не герб и не монарх, как следовало бы ожидать. Просто спираль. Гурт — цепочка Знаков.
Прозрачная
Последним ништяком был крем.
Только не от загара. И не от морщин. Самый настоящий кремчуг, добываемый в Пустоши. Я знаю, потому что много раз перевозил этот груз на Мобильных Крепостях. Люто дорогая и полезная штука.
Кристаллический жемчуг выглядит своеобразно. Напоминает по форме жемчужину, отсюда и название. Вот только жемчужина эта не матовая, а прозрачная. Внутри — неимоверное количество граней, сплетающихся в сложную структуру.
Я знаю, как этим пользоваться.
Но не уверен, что мне это сейчас нужно.
Глава 22
Где-то на Москве-реке
Тот же день
Роскошная белая яхта плыла по течению реки, на противоположном берегу которой белели корпуса Высшего Дворянского Университета. Единственного российского универа, заточенного под обучение титулованных обладателей Дара. ВДУ был основан Медведями около тридцати лет назад и считался едва ли не самым престижным учебным заведением страны. Здесь готовили чиновников и сотрудников госкорпораций, способных в будущем эффективно управлять различными структурами. Иными словами, клан подминал под себя чудом сохранившуюся прослойку вольных аристо. И процесс этот никто не мог остановить.
Возвели студенческий городок на Воробьёвых горах. Чуть позже провели между городом и административным корпусом ВДУ канатную дорогу. Сейчас кабины скользили над рекой, отбрасывая круглые тени.
На смотровой палубе яхты стояли двое.
Бритоголовый тутуированный здоровяк с надвинутой на глаза кепкой-немкой. И мужчина в дорогом костюме с незапоминающимся лицом. Яхта оставляла за кормой широкий кильватерный след.
— Ты меня огорчаешь, Немец, — мужчина в костюме достал из внутреннего кармана пиджака блокнот с ручкой и начал делать пометки. — Твоя репутация… я ожидал лучших результатов.
— Он сильнее, чем мы думали.
— Кто? — удивился мужчина с блокнотом. — Этот мальчишка?
— Второй человечек пропал, — нехотя признался тот, кого называли Немцем. — Вряд ли это можно назвать совпадением.
— Что значит — пропал?
— На связь не выходит. Трупа нет. Задание не выполнено. Обычно так не бывает. Мой заместитель послал своих «шестёрок», но…
Мужчина с блокнотом поморщился.
Ему внушает отвращение блатной жаргон.
И сейчас, глядя на тени кабин, скользящих по реке, он в очередной раз задался вопросом: а где совершена ошибка? Убийцы, разделавшиеся с Володкевичами… к таким людям нельзя обращаться слишком часто. Во-первых, дорого. А во-вторых, они пользуются методами… на грани фола, мягко говоря. Нелегально добытый кремчуг, запрещённые артефакты… Всё это бросает тень на потенциального нанимателя. Поэтому мужчина с блокнотом прибегал к услугам тайного клана ассасинов два раза в жизни. Второй — под Туровом, когда ему понадобилось устранить чрезмерно независимых родовичей. Он сделал это из-за угрозы вступления Володкевичей в Дом Рыси.