Провальный план
Шрифт:
— Пришлось немного изменить стиль боя под перчатку, но не слишком, - пояснил Бран.
Собственно, несокрушимая перчатка ему и требовалась как броня для хрупкого алмазного кулака, сочетание физической и магической несокрушимости. Без несокрушимости перчатка давно бы сломалась.
— И что было дальше? – прохрипел Гатар, похоже, возносивший молитву Теруну. – Вы стали противником моего бога?! Скажите правду!
Голос его звучал угрожающе и умоляюще одновременно. Похоже, Гатар помнил, что Бран не верит в богов, но при этом, вот же она перчатка, доказательство милости (сам
— Он предложил мне место в своей небесной дружине, - отсутствующим голосом ответил Бран, продолжая глядеть в угли, - предложил возглавить в ней первую сотню. Я отказался и заявил, что не верю в него, да и в любых других богов.
Гатар, не выдержав правды, сорвался с места и с громким воем убежал вверх по склону, вслед за напарницей. Возможно, даже волосы рвал бы на бегу, не брейся он налысо. Хорошо, хоть в обморок не грохнулся аки девица, подумал Бран, провожая спину орка взглядом. Потом же не простил бы себя!
— Правда героев, похоже, опасная штука, - усмехнулся Нимрод, протягивая перчатку обратно Брану. – А что было дальше?
— Думаешь, тебе правда героев не опасна?
— Я много лет прожил рядом с Платой Укротительницей, думаю, как-нибудь выдержу, - спокойно ответил Нимрод.
— Терун улыбнулся, заявил, что, мол, зато он верит в меня, коснулся перчатки и ушел. Больше я с ним не сталкивался, но тот поединок неожиданно пригодился много лет спустя.
В драке с Обольстителем, когда Ролло пронзил его божественным оружием. Да, те раны от оружия Теруна заживали долго, но молиться ему Бран так и не стал.
— Так боги являются вживую? – задумчиво спросила Марена.
— Обычно героям, которых хотят склонить на свою сторону, - ответил ей Бран. – Если тебя интересует, то нет, я не встречался с Эммидой, во мне было маловато справедливости, как ни крути. Но мне являлись Ордалия и Гарос, с похожими словами, дескать, я спас столько живых и убил, что достоин их расположения. Ну и с Серканой встречался, но она вселялась в своего чемпиона и моего друга, Ролло Скрытника, а это немного иное.
— Вселялась, - прошептала Марена под нос.
— И чем все закончилось? – спросил Нимрод.
— Ордалии я просто отказал, а с Гаросом едва не дошло до драки, но он не стал насылать свои легионы мертвых, - воспоминание до сих пор вызывало у Брана легкое подергивание щеки.
— Какая насыщенная жизнь, - уважительно отозвался Нимрод. – А Трентору Громоптаху кто-то являлся? Мы же его ждем?
— Его, - кивнул Бран, - или когда Минта начнут бить по лютне за попытку добиться благосклонности авианов мужского пола.
Нимрод, чуть переменившись в лице, вскочил, безошибочно определил направление и помчался прочь.
— Не, дед, - вскинулась Марена, - знаешь, я передумала, ты мне лучше правды не рассказывай. Опасное это дело.
Бран лишь усмехнулся и снова склонил голову, глазея бездумно на тлеющие угли.
Глава 23
5
— Эй! – громко возмущался Минт. – У меня уже почти получилось! И они были не против!
Он пытался вырываться, но Нимрод держал его крепко, тащил, казалось, без каких-либо усилий. Как выяснилось, Нимрод немного знал язык авианов и парой фраз вроде «он хотеть ваша любовь» сумел погасить в зародыше намечающийся конфликт. Не из-за страсти, конечно, а потому что молодые авианы решили, что ученика Громоптаха обижают.
— Они думали, что ты их познакомишь с Громоптахом и они смогут стать его учениками, - пояснил Бран.
Прежде чем Минт успел бы разораться заново, Бран добавил коротко:
– И это самцы.
Минт так и замер с раскрытым ртом, покраснел, замахал руками, словно отгонял комаров, затем плюхнулся на землю.
— Еще один пример жестокой правды, выводящей из строя живых, - хихикнула Марена. – Дед, так ты много языков знаешь?
— Не столько, как в моем фальшивом Статусе с Лингвистом 85-го уровня, - Нимрод кивнул, мол, он сам его видел, - но дюжину основных знаю, еще на паре дюжин вполне смогу объясниться и уж точно обругать. Ругательства, еда, кров и предложение спариться – основы языка, которые как-то сами учатся в первую очередь.
— А общего недостаточно?
— Вот он, яркий пример достаточности общего, - усмехнулся Бран, указывая на Минта.
— Ничего! – огрызнулся тот, быстро приходя в себя. – У меня есть умения и способности! О да! Я смогу изъясняться без слов, только музыкой! О да, я составлю такую песню, которая будет поражать женщин в самое сердце! Без слов!
— Это возможно? – насторожилась Марена, даже придвинулась чуть ближе.
— Конечно, - ответил Бран.
Минт подбоченился, выпятил грудь, похоже, уже забыв про свою неудачу с авианами.
— Поэтому соглашайся на женитьбу прямо сейчас!
— Ты забываешь кое о чем, - сказал Бран, подмигивая Марене. – Тогда я стану твоим дедом и если ты обидишь мою внучку, начнешь там гулять налево или еще что, то вот.
Он сжал кулак, демонстративно делая его прозрачным. Авианов поблизости не было, насмотрелись на чужаков и разлетелись, да и устроено их зрение было чуть иначе. Неважно. Как только Громоптах раздаст указания, напишет письма другим героям, может, поговорит с кем-то из доверенных авианов из Гнезда Мудрых, то он сразу вернется и проводит их в подземелья.
А потом они покинут горы Авиаты и устремятся дальше.
— А я составлю такую песню, что она и тебя, дед, проймет! – продолжал хорохориться Минт.
— Обольститель тоже так думал, - с прорвавшейся горечью в голосе ответил Бран. – И выбрось эту песню из головы, живые очень не любят, когда им дурят головы. Найдется кто-то, со щитами, с Особенностью, с артефактами, кого твоя песня не возьмет и против тебя выступят герои.
— Если его песня будет брать всех, - заговорила Марена фальшиво-невинным голоском, - то значит, его будут любить не только женщины, но и мужчины, да?