Провал аналитика
Шрифт:
Прикинул свои возможности в области "увернулся, ухватил копье и смертоносно метнул его обратно" и загрустил. Бил мой приятель конечно неторопливо и, наверное, смогу засечь момент удара. А вот увернуться в телеге со связанными за спиной руками или тем более достойно ответить - это уж вряд ли. Чего же делать-то?
Хотя, в принципе, очевидный и простой план лежал на ладони. Распределение ролей в отряде конвоиров в общих чертах понятно. Не ясно только отчего Седой так наплевательски относится к моему возможному смертоубийству. Надеюсь, это банальное нежелание возиться с обузой, помноженное на простоту местных нравов. А не затаенная личная обида. А то ведь план развалится, только усугублю проблемы.
Еще раз исподволь глянул
Мой психически неуравновешенный друг аж обомлел от такой наглости. Я боялся, что он первым делом начнет тыкаться копьем. Обошлось. К тому времени как этот живодер, прокричавшись забавным улюлюкающим фальцетом, схватился за оружие, Седой уже взял ситуацию под контроль.
Бросив взгляд на копье в руках садиста, и еще один почему-то на одного из своих подопечных, Седой скомандовал перестроение. Сработало!
Психованный зыркнул в мою сторону, сжимая оружие побелевшими пальцами, но ослушаться не посмел и оказался в нескольких шагах впереди повозки. Моим новым соседом стал тот самый лапочка, который ворчал на висящие тушки и не бил меня. Жизнь снова наладилась.
Чуть покрутил шеей, пересчитал спутников (восемь, сзади плелись только двое), осмотрел окружающую местность (еле заметная тропа в море зеленой травы, с редкими рощицами невысоких деревьев, неестественное ультрафиолетовое безоблачное небо над головой) и персональное средство передвижения (ветхая тележка, влекомая дохлой ушастой лошаденкой).
Тридцать семь - машинально посчитал последнее висящее тело, кончилась наконец выставка достижений местной пенитенциарной системы.
Осмотр пришлось прекратить: получив ленивый окрик от лапочки, решил не злоупотреблять доверием и не нарываться. Будем считать первичную рекогносцировку оконченной и сосредоточимся на себе.
Хреново, если вкратце. И в плане самочувствия, и в плане перспектив. Судя по увиденному, общество здесь находится на той ступени развития, когда уважают патриархальность и силу. В патриархальность своим появлением абсолютно не вписался, и силы не продемонстрировал. Сидел в травке, мушек считал, пока не получил по тыковке. Причем, все восемь моих спутников в плане продемонстрировать на них молодецкую удаль выглядели малопригодными. Двухметровые лбы (без преувеличения, действительно на полголовы выше моих 185), может быть не совсем атлетичные, но явно не слабее меня, двигающиеся с каким-то ленивым изяществом, - не самый лучший фон для демонстрации физического превосходства залетными интеллектуалами.
Даже Седой, вроде как самый возрастной из спутников, и тот смотрелся двухметровым скучающим хищником на фоне скромного меня.
Я было приуныл, но обстановка снова изменилась. Наша процессия застопорилась. Седой, нарушив симметричность выехал вперед и прокричал что-то громкое, но дружелюбное на том же улюлюкающем языке, и я подумал, что мы-таки добрались до цели нашего путешествия. Не ошибся.
Короткий обмен репликами Седого с невидимым мне собеседником, и наша небольшая и не очень дружная компания, миновав узкий насыпной мост через мелкий сухой ров, въехала в Лагерь. Пять минут неторопливого движения мимо однотипный деревянных бараков и редких равнодушных прохожих и, наконец, остановка. Лапочка спихнул меня с телеги, причем у него это получилось только со второго раза. Я, не имея возможности помочь себе, грохнулся кулем прямо на дорогу, не сдерживая стона из-за
Chapter Третья
Пленник
Клетка. Олег Ладьев, Лойская пехотная академия
Люди вокруг были одеты. Хоть и в разнородные лохмотья, но все-таки. Я один тут сверкал в неглиже, впрочем, особого ажиотажа это среди окружающих не вызвало.
Подойдя, неловко прикрываясь, к редким решеткам узилища, смог наконец оценить устройство окружающего лагеря. Первое, что бросилось в глаза - это другие клетки, точные копии нашей. Пять в ряд по небольшой дуге, причем забитых более плотно, человек по двадцать в каждой. Наша полупустая стояла шестой и последней. Хм, интересно, а что произойдет после ее наполнения? Немного напрягся, вспомнив висевшие вдоль дороги тела, но потом сообразил, что там были все сплошь крепкие мужские тушки, а в неволе сидит совсем уж разнородный контингент, и немного успокоился. Если связь и есть, то не такая уж прямая.
Больше сотни пленников за хлипкими деревянными брусьями, казалось бы, приличная сила. Но мыслей о побеге даже не возникало. Потому что мы находились прямо в центре военного лагеря. Выставленная возле клеток немногочисленная вооруженная охрана просто терялась на фоне снующих десятков разнооружных и разнобронных людей. Причем, во всем этом чувствовалась организованность и порядок. Даже разнородность экипировки смотрелась как специализация по родам войск и не портила общего ощущения военного лагеря.
В целом, уровень оснащения местных вояк не впечатлял. Даже те же кожаные панцири носили не все, хотя может это бесцветное тряпье у них только для лагерной жизни? Металлические кольчуги и вовсе мелькали совсем уж изредка и только у офицеров, окруженных небольшими свитами ординарцев и порученцев. Вооружены все замеченные вояки были исключительно холодным оружием: короткие мечи, тяжелые двуручные секиры, тонкие копья разной длины и связки дротиков. Похоже, порохом тут не балуются. Хотя луков, пращей и арбалетов тоже не видно, может где-то в другом месте от меня прячут. Окрестим, пожалуй, местный милитаристический балаган Легионом, хотя в моем представлении легионеры как-то повнушительней должны выглядеть.
Осмотрев охрану возле клеток, не увидел знакомых лиц. Наверное, мои недавние попутчики проходили по разряду добытчиков или разведпатруля, охраной занимались другие подразделения. По крайней мере одеты наши скучающие вохровцы были куда как хуже.
Внимательнее осмотрел своих по-прежнему скучавших соседей по, так сказать, помещению. Бросалась в глаза общая высокорослость. С меня ростом была только пожилая пара, державшаяся чуть особняком. Замотанные в лохмотья старички сидели, держась за руки, молча и не обращая внимания на остальных. Кольнуло плохое предчувствие, эта пара явно прощалась, не ожидая от ближайшего будущего ничего хорошего.