Протяни руку

Белицкая Марго

— Отнести яства с вашего стола этим головорезам? — возмутился Нитт. — Вы слишком щедры, Ваше Высочество! Они заслуживают не еды, а плахи за неуважительное поведение. Вон-вон, смотрите, они опять зубоскалят. Ох, я бы им зубы то повыбивал, кабы не мирный договор.

Нитт кивнул в сторону двух матросов, стоявших у борта. Загорелые, широкоплечие, густые светлые бороды заплетены в косы — за пять дней в пути Линнар вдоволь насмотрелся на таких, настоящих дартагских моряков. Матросы шептались и то и дело бросали в сторону хоралитов насмешливые взгляды. Один, тот, что пониже, вдруг рассмеялся и

хлопнул себя по бокам.

Линнар уже успел привыкнуть к такому поведению дартагцев, с самого начала путешествия они не скрывали своего отношения к хоралитскому принцу. Он часто ловил на себе презрительные взгляды, слышал шепот за спиной. Дартагский Линнар знал не очень хорошо, но некоторые слова все же понял. Самым часто звучащим было «Слюнтяй». И Линнар не мог винить дартагцев за такое отношение, он сам прекрасно знал, что производит впечатление изнеженного принца.

Линнар тоскливым взглядом окинул окружающую роскошь: на носу корабля слуги натянули для него навес из алого бархата с золотистой бахромой, расстелили пестрый галад-задорский ковер, накидали подушек. Линнар сначала сопротивлялся, потом ему в голову пришла мысль, что ему по статусу положено окружить себя дорогими вещами, и, если он этого не сделает, дартагцы совсем перестанут его уважать. В конце концов, он совсем запутался и позволил заботливому Нитту настоять на тенте, ковре и подушках. Как оказалось, зря. Моряки стали только больше потешаться, похоже, роскошь не вызвала у них восхищения и трепета.

— Я им напомню последнюю войну, — продолжал яриться Нитт. — Тогда я много дартагских голов порубал.

— Успокойся. — Линнар попытался урезонить пылающего праведным гневом слугу.

Тут к веселящимся матросам подошла капитан Гейн, что-то рявкнула, и тех как ветром сдуло. Он развернулась и направилась к навесу принца.

Линнар старался не таращиться на нее слишком явно. Она была первой дартагской женщиной, о которых он столько слышал, а теперь смог увидеть воочию. Женщина-воин. Коренастая, крепко сбитая, с грубыми чертами лица и большими руками. Щеку ее пересекал старый уродливый шрам. Она была одета, как мужчина: серая рубаха, черные штаны и сапоги. А вот перевязь меча резко контрастировала с простой одеждой — украшенная драгоценными камнями и золотом.

Для Линнара Гейн выглядела совершенно дико.

«Моя невеста, наверное, такая же. Принцесса один из первых воинов Дартага, не чета нашим знатным дамам. Никаких красивых платьев, духов и украшений. Только меч и кулаки».

Линнар гадал, какой будет его невеста, пытался представить ее и всегда приходил к одному выводу: если она такая же, как капитан, он ей точно не понравится.

— Ваше Высочество. — Гейн поклонилась почтительно, но без раболепства.

На хоралитском она говорила с ужасным акцентом.

— Я хотеть сообщить, что Ис благосклонен к нам. Даровать попутный ветер. Мы прибыть в Исфир завтра утром.

— Замечательная новость. — Линнар не смог скрыть радости, наконец-то мучения на корабле закончатся.

Гейн еще раз поклонилась и собралась уйти, но он остановил ее.

— Простите, не могли бы вы немного задержаться? — попросил Линнар. — У меня есть вопросы о дартагских обычаях. Вы не поможете мне?

В ответ

он получил хмурый взгляд.

— Я плохо говорить по хоралитски. И много работы. Не могу. Простить, Ваше Высочество.

Слова вежливые, но пренебрежительный тон выдавал Гейн с головой. «Делать мне больше нечего, как ублажать рассказами скучающего принца!» — вот что на самом деле сказала она.

Линнар улыбнулся, ничем не выдав разочарования.

— Тогда хотя бы примите от меня подарок для вас и для всей команды: фрукты, мясо и сыр из моих запасов. Мой слуга передаст вам все.

Нитт недовольно нахмурился, но, не смея ослушаться приказа, подошел к Гейн.

— Идемте за мной, я передам вам подарки Его Высочества.

— Спасибо. — В голосе Гейн не было и следа благодарности, она смотрела все также мрачно, даже с брезгливостью.

«Надеюсь, дартагцы не выкинут еду за борт, — подумал Линнар, понимая, что его широкий жест не произвел нужного эффекта. — Похоже, щедростью их тоже не впечатлишь».

Пока Нитт провожал капитана, принц ломал голову над тем, где же он допустил ошибку. Может быть, гордая Гейн восприняла дар, как подачку? Объедки с королевского стола? Или оскорбилась тем, что он считает их бедными, не способными самим добыть себе еду. Понять дартагцев было сложно.

Вернулся недовольный Нитт.

— Неблагодарные твари, — пробормотал он себе под нос, но Линнар услышал.

— Как капитану понравилось угощение? — спросил он.

Нитт замялся, отвел взгляд.

— Она ничего не взяла, — наконец, ответил он.

Линнар сразу почувствовал ложь.

— Ты что-то не договариваешь.

— Она отказалась от еды в таких выражения, которые я не смею повторить перед вами, Ваше Высочество.

Линнар вздохнул: этого и следовало ожидать.

Нитт присел рядом на ковер, окинул палубу корабля испепеляющим взглядом, от которого, если бы только взгляд мог убивать, все дартагцы бы уже пали замертво. Посмотрев на слугу, Линнар решил, что других источников информации не найти: Нитт сражался в последней большой войне с северянами, тридцать лет назад, он сможет рассказать о них что-нибудь новенькое.

— Нитт, ты ведь неплохо знаешь дартагцев? Ты видел дартагских женщин-воинов. Какие они?

Слуга почесал затылок и задумчиво причмокнул губами.

— Да не то, чтобы видел, Ваше Высочество. Когда на тебя несется головорез с топором, то недосуг разбираться мужик это или баба… то есть женщина. В общем, в кольчуге их от мужчин и не отличишь. Но почему вы спрашиваете меня, Ваше Высочество? Я смерд неразумный, а у вас есть всякие манус… мунус… манускрипты, там наверняка лучше рассказано о дартагцах.

Линнар невольно поморщился, вспомнив, как перед отбытием в Дартаг он спешно штудировал труды именитых ученых мужей. Он никогда не интересовался северной страной, и после разговора с отцом пришлось наверстывать упущенное. Беда в том, что во всех свитках, посвященных дартагцам, на разные лады перепевались одни и те же страшные байки, жуткие рассказы о крови и пытках, которых Линнар уже наслушался. Он начинал сомневаться, не выдумка ли все это. Не может быть другой народ настолько ужасен.

— Ученые часто бывают слишком предвзяты, — сказал он Нитту.