Протокол вскрытия
Шрифт:
— Понятия не имею, — я поднялась с колен и отряхнула брюки. — Научного объяснения у меня пока нет. Кстати, смерть наступила два-три дня назад. Точнее скажу после вскрытия.
— Ладно, — Эринг махнул рукой и приказал Амунди: — Констебль, отнесите убитого в поселок. А вы, господин мэр, пока объясните, откуда в Мердаль взялся орк. И как вы узнали, что он именно задушен?
Теперь в его ледяном голосе не слышалось ни дружелюбия, ни лени.
— Но… но… — господин Нарви задрожал, так растерянно хлопая глазами, что
Это далеко не первая рыбка, которая попалась на наживку Эринга. Теперь подсечь, рывок и… Впрочем, в расследованиях, как и в рыбной ловле, он и сам неплохо разбирался.
Амунди шествовал впереди. Труп он нес легко и осторожно, словно заботливая мамаша младенца. За ним следовал Эринг, который прямо на ходу уверенно «потрошил» добычу. Господин Нарви, подобно карасику, безнадежно пытался выпрыгнуть со сковородки. Любо-дорого посмотреть.
Особых улик против мэра не было. «Удавленником» висящий на дереве труп мог назвать любой профан. А что господин Нарви толком ничего не предпринял, так это легко объяснить растерянностью и страхом. Как говорил сам Эринг, «неподсудно».
Именно поэтому сейчас он забрасывал господина мэра вопросами, не давая опомниться и сочинить что-то удобоваримое.
— Он… Этот Ханзи… его, того, к нам прислали, — сбивчиво объяснял господин Нарви, запыхавшийся от быстрой ходьбы.
— Зачем? — удивился Эринг. — Создавать ансамбль песни и пляски?
Ирония понятна: кочевые племена орков промышляли гаданием, уличными представлениями, а также воровством и прочими малопочтенными занятиями. У нас эти дети степей и пустынь не водились, разве что заезжали ненадолго.
Ледяные драконы и хель 7 — истинные хозяева Хельхейма — южан не любили.
Когда двести лет назад прогремел Рагнарек, предсказанный конец света, девять миров Иггдрасиля должны были погибнуть и родиться вновь. Вместо этого они смешались — хаотично, без какой-либо системы. Разным расам пришлось учиться жить вместе.
Теперь в Хельхейме, на севере нового мира, худо-бедно уживаются три расы: люди, ледяные драконы и хель, потомки богини смерти. Причем мы, люди, здесь на правах бедных родственников.
— Не-а, — мотнул головой мэр. Сквозь редкие седые волосы просвечивала розоватая кожа. — Нам, того, его агрономом прислали! Вроде как идейка у него была, как на даже самой плохой почве, того, урожай годный вырастить. Ну и хлопок он у нас вырастил вон. И хотел, того, на том проклятом месте попробовать вроде. У него, того, еще от хель письмецо было!
Амунди от неожиданности споткнулся, а я хмыкнула.
Это был весьма нетипичный орк, раз откололся от своих и нашел общий язык с ледяными великанами.
— Вы ничего не путаете? — уточнил Эринг, остановившись. И вперил в несчастного мэра испытующий взор.
— Нет-нет, господин инспектор, — окончательно перепугавшись, замотал головой
От дальнейшего измывательства над господином Нарви меня отвлекли. Нас нагнал мальчишка, который раньше сторожил труп. Он подергал меня за рукав — осторожно, словно боясь обжечься.
— Что? — тихо спросила я. — Ты хочешь мне что-то сказать?
Темные глазенки поблескивали от любопытства. Паренек переступил босыми ногами и выпалил:
— А вы правда, это, мертвяками командуете?!
Ах, сколько ужаса и восторга!
— Не совсем, — возразила я. Увидела разочарование на чумазой мордашке и уточнила: — Однако кое-что умею.
Малец просиял.
— Ух ты! Тогда, это, я побежал!
И рванул к Мердаль, только пыль взвилась.
В поселке Эринг поинтересовался у господина Нарви:
— Где у вас самый холодный погреб?
— Э-э-э, — протянул мэр, ошарашенный неожиданным вопросом. — У меня хороший. А вам-то, того, зачем?!
Судя по взгляду господина Нарви, он подозревал, что Эринг немедленно затеет обыск (а заодно снимет пробу с солений и колбас). Впрочем, инспектор уже замордовал мэра настолько, что тот готов был предложить хоть целый окорок, лишь бы от него отстали.
— Надо же труп куда-то девать, — пояснил Эринг и любезно придержал за локоток мэра, пошатнувшегося от такого известия.
— Но-но-но! — пролепетал господин Нарви, позеленев не хуже означенного трупа.
— Сами посудите, по такой жаре он быстро начнет разлагаться, — продолжил Эринг с милой непосредственностью, будто не замечая предобморочного состояния собеседника. — А уедем мы, самое раннее, завтра, так что…
— Эринг! — вмешалась я. — Почему только завтра? Я хочу домой!
Он обернулся и попросил:
— Регина, не кипятись. Я же должен провести неотложные следственные действия.
— Не кипятись?! — переспросила я, с трудом глотая рвущееся с языка ругательство. — Ты можешь остаться здесь сам, а констебль отвезет меня и материал в город.
— Амунди мне нужен, — развел руками этот подлец, заманивший несчастную девушку в глушь. — Ну, прогуляешься немного, молока парного попьешь… — он запнулся, кажется, лихорадочно соображая, чем еще можно заниматься в деревне. Потом нашелся: — Можешь еще цветов нарвать.
— Спасибо за разрешение! — едко ответила я. Жаль, не умею водить автомобиль. В патриархальном Хельхейме женщина за рулем все еще считалась вызовом общественному мнению. — Кстати, я не взяла вещи.
Лицо Эринга сделалось страдальческим.
— Господин Нарви, вы не могли бы обеспечить госпожу Проводника мертвых всем необходимым?
— Да-да-да, — мелко закивал разом вспотевший мэр. — Моя жена, того, обо всем позаботится! Вон мой дом, не побрезгуйте!
Он махнул рукой, указывая на добротное беленое строение.