Протокол вскрытия
Шрифт:
Не уточняя, я жестом попросила его следовать за мной. Осторожно приблизилась к яблоне, опустилась на колени, осторожно разгребла листья. На стволе бурела надпись: «Хаг Алу», а вокруг — трижды повторенная руна альгиз и перевернутая эваз.
— Что это значит? — теперь в негромком баритоне Эринга не слышалось и тени дурашливости.
— Хагалаз, ансуз, гебо — ансуз, лагуз, уруз, — прочитала я задумчиво. — Старая формула для уничтожения враждебных сил, какой-то угрозы. Альгиз — это понятно, защита. Эваз — странствие
Я оборвала пояснения. Еще раз оглядела несчастное дерево, к которому не хотелось прикасаться.
— Так что это такое? — не выдержал Эринг.
Глаза его, обычно безмятежные, сейчас потемнели, как грозовые тучи.
— Это… — начала я.
Договорить мне не дали. Мелькнула тень, и меня пребольно дернули за руку.
— Что вы здесь делаете?! — закричал прерывистый от слез девичий голос. — Не смейте трогать! Уходите, вы!..
Эринг с немалым трудом отодрал от меня плачущую девушку. На ее зареванной мордашке застыло выражение скорби и отчаяния.
— Эй, потише! — велел Эринг, едва удерживая рвущуюся девицу. — Ты сестра Кари, да?
— Да, — она поникла, и слезы полились водопадом. — Я — Бирта.
— Ты зачем напала на Проводника мертвых? — строго спросил Эринг, явно пытаясь поразить ее моей должностью.
Помогло — девица впечатлилась так, что даже рыдать перестала.
— Вы… Вы… Правда?!
— Правда, — подтвердила я раздраженно. Терпеть не могу суеверия, которые напридумывали вокруг моей работы.
Девушка высвободилась из рук Эринга и начала заплетать растрепанные волосы. Рукав ее просторного платья упал почти до локтя, открывая кровоподтеки на запястье.
— Кто вас бил? — спросила я резко.
— Никто, — пролепетала она испуганно и вжала голову в плечи.
Мы с Эрингом посмотрели друг на друга. Он едва заметно кивнул и вдруг ласково приобнял Бирту.
— Не плачь, — заворковал он, осторожно касаясь кончиками пальцев ее щеки. — Зачем портить такое хорошенькое личико слезами?
— Я… Я… — пролепетала она, глядя на него широко раскрытыми глазами.
Слезы мгновенно высохли, лишь загнанное выражение в глубине миндалевидных светлых глаз осталось.
— Чего ты боишься? — продолжил Эринг мягко. — Ну же, расскажи мне.
— Нет. Нет! — она вырвалась из его рук, как верткая форель с крючка. — Я… Не должна говорить!
И ринулась прочь. Эринг поймал только воздух.
— Очень загадочно! — констатировал он, глядя вслед красавице.
— Пойдем. Я голодна, как Хель!
— Так тебе положено, — усмехнулся он, подавая мне руку. — Ты же ее жрица.
— Стукну! — посулила я. — Знаешь же, терпеть не могу эту чушь.
— Ой, боюсь, — он сделал испуганное лицо и отшатнулся. — Не бей меня, Регина, я тебе еще пригожусь!
— Шут, — вздохнула я. — Почему я все время иду у тебя на поводу?
— Потому что я — хороший! — сообщил он торжественно,
— Очень! — с чувством сказала я.
— Ладно, — посерьезнел Эринг и снова подставил локоть. — Что ты там говорила насчет этого дерева?
— Похоже, Кари страшится злых гостей. Я бы сказала, необычных гостей.
— Необычных? — повторил Эринг и предположил с ноткой недоверия: — Ты имеешь в виду призраков?
— Именно! Причем боится панически.
— Ты же уверяешь, что их не существует! — не преминул подколоть Эринг.
— Не существует, — холодно подтвердила я. — Что не мешает некоторым в них верить. И на твоем месте я бы задумалась, почему Кари так сильно их опасается.
— А может, Бирта? — он прикусил щеку. — Слушай, ведь сходится! Она так перепугалась, когда мы нашли ту штуку. И синяки. Может, это ее покойник хватал?
— Не выдумывай — я дернула его за руку. — Судя по виду, кровоподтеки свежие. А Ханзи убили минимум два дня назад.
— А если это — пятна призраков? — Эринг понизил голос. — Он не может найти покоя, вот и пытается привлечь внимание! Может, поговоришь с ним? Тебя же учили!
— Эринг! — рассердилась я, останавливаясь перед погребом. Констебль бдел. — Сколько тебе раз повторять: призраков не бывает!
— А вдруг? — настаивал он. — Тебе что, сложно?
— Сложно! — рявкнула я. — Кто я, по-твоему? Хермод 16, отправившийся за Бальдром в царство Хель?
— Ладно! — Эринг навесил на погреб замок и махнул Амунди. — Пойдем ужинать, констебль.
За ужином Эринг обрушил на семью мэра все свое обаяние. Поначалу госпожа Анхильд хмурилась (видимо, узнала, какое безобразие учинили в ее погребе), однако вскоре оттаяла и разговорилась. Мэр стал ее поправлять и постепенно увлекся.
Эринг умел располагать к себе людей, даже на меня действовало, хотя я знала его, как облупленного. Казалось, он с огромным интересом слушал о проблемах местных земледельцев, о сложностях выращивания хлопка, о работе на общем поле. И умело вылавливал из этого потока нужные сведения.
Амунди уплетал кашу, исподтишка наблюдая за начальством. Его лицо казалось вытесанным из камня, лишь временами на губах мелькала усмешка, а в маленьких глазках под массивными надбровными дугами читалось одобрение.
От усталости и сытной еды я совсем осоловела и клевала носом.
— Можете не бояться призраков! — сквозь дрему донесся до меня жизнерадостный голос Эринга.
Что-что? Я встряхнулась и прислушалась. Эринг молол такое, что хотелось стукнуть его ложкой по лбу.
— С нами же Проводник мертвых! Она не даст вас в обиду, — убеждал он. И невинно осведомился: — Правда, Регина?