Противотанкисты
Шрифт:
По набережной реки Тетерев проехав в северную часть города, мы оказались на довольно широком шоссе с асфальтовым покрытием. Каких-либо указателей в предрассветной темноте не было видно. Я спросил путь на Коростень, и проходящая женщина подтвердила, что едем правильно. Впереди нас несколько танков. Они вскоре поворачивают направо, а мы продолжаем движение прямо по дороге, уходящей куда-то на север. «Но почему не встречаем войск на дороге?» — начинаю тревожиться. Показалось несколько повозок, двигающихся обратно, в Житомир, — и никого больше на дороге нет, мы одни. Приказываю остановиться
— Кто такие?
— Первая батарея…
Не дослушав меня, сержант торопливо проговорил:
— А мы из взвода управления дивизиона Качалина. Везем нашего командира взвода.
От бойцов, везущих своего командира, узнаю, что впереди колонна немецких танков и мотоциклистов. Командую:
— Батарея, к бою!
И вот вдоль дороги, на открытом поле, наши машины с пушками занимают огневые позиции. Немецкие снаряды рвутся где-то за нами. В темноте отчетливо различимы огненные вспышки разрывов.
Высылаю разведку. Через полчаса сержант Хрипко докладывает:
— Товарищ лейтенант, впереди нас много немецких танков и бронетранспортеров — целая колонна! Все стоят на дороге, а часть их повернула вправо, к поселку. Огни и взрывы на дороге — это горят несколько наших машин с боеприпасами.
Доклад разведчика немного успокоил меня. Оказывается, в темноте мы повернули на дорогу, идущую на Новоград-Волынский, а не на Коростень. Но долго размышлять в такой обстановке — значит потерять драгоценное время, и я командую:
— Приготовиться к открытию огня!
Получив сообщение о готовности расчетов, отдаю последние распоряжения командирам огневых взводов:
— Всем боевым расчетам по моему сигналу — выстрел из пистолета — открыть беглый огонь по немецким захватчикам! — И, уточнив данные для стрельбы, приказываю: — Каждое орудие делает по пять выстрелов и покидает огневую позицию. Движение обратно по дороге на максимально возможной скорости. Сбор всех огневых взводов за Житомиром. В Коростень прибыть к шести утра. Сейчас — без четверти два.
Воцарилась тишина. Немцы тоже прекратили стрельбу. Поднявшись на бугорок у дороги, вытаскиваю из кобуры пистолет и смотрю на часы. Стрелка будто застыла на месте — слышу только удары своего сердца. И вот грянул выстрел, другой, третий…
Рядом со мной стоит Мамай и громко кричит:
— Товарищ лейтенант! Видите впереди взрывы?..
Ничего не вижу и ничего не слышу от залповой стрельбы. Такое я уже испытывал на полигоне, но там была другая задача — поразить мишень, а сейчас-то — настоящего врага!
Через несколько минут фашисты, уцелевшие от артналета, открыли ответный огонь. Вреда нам они не причинили: наша колонна уже въезжала в предместье Житомира.
Мы — противотанкисты
Время нашей переподготовки очень ограниченное. Враг близко. В газетах уже называется житомирское направление, уже в руках врага Минск. Фашисты идут напролом, и надо быть готовыми встретить
…Вторые сутки всем составом батареи строим линию обороны. С севера на юг выкопали и замаскировали траншею, отсечные позиции.
Жаркая июльская погода внезапно сменилась проливными дождями, но немецкие самолеты-разведчики по утрам регулярно висят над нашим лесом. Огня по ним не открываем, но готовность полная. Поочередно, по твердому графику, выезжаем на стрельбище, расположенное на западной окраине леса.
Стрельба прямой наводкой по движущемуся фанерному танку уже освоена всеми расчетами. Результаты стрельбы батареи радуют. Жаль только, что мало стреляем бронебойными снарядами, их, видно, сохраняют для настоящих танков.
Наш полк отныне полностью перешел на штаты отдельного противотанкового полка. Пушки остались прежние — 85-миллиметровые зенитки. Узнаю, что они уже давно испытаны как противотанковые средства, и в новом «Руководстве по стрельбе» указано, что «по своим тактико-техническим данным 85-мм пушка может с успехом использоваться для борьбы с танками, учитывая, что начальная скорость, а следовательно, и пробивная способность снаряда выше, чем у 76-мм пушки».
Правду говорят, что первое условие в бою — это вера в свои силы и отличное владение боевой техникой. На полигоне орудийные расчеты с каждой новой тренировкой действуют все увереннее, поражая все цели без единого промаха. Стрельбы продолжаются круглые сутки безостановочно. Теперь уже стреляем из «штатных полигонных средств» — свои орудия бережем для предстоящих боев. Все тренировки проводятся с одной целью — выработать твердые навыки истребления танков, стойкость, уверенность в бою. Наводчик и заряжающий должны действовать почти автоматически, уметь заменять друг друга в бою в ограниченное время.
И вот мы получаем продовольствие для НЗ. Привезли ящики с бронебойными снарядами. Все признаки того, что полк скоро поднимут по тревоге. Так оно и случилось в ночь на 10 июля 1941 года.
В тот день рассвет лишь только наметился, а батарея уже грузила на платформы машины, тягачи с пушками. Получили мы здесь и ящики с противотанковыми гранатами. Кто-то из службы артснабжения, видимо, правильно понял задачу, поставленную перед нашим полком, — гранаты пригодятся! Противотанковые гранаты — оружие ближнего боя с танками противника.
Все боевые расчеты прошли обкатку под старым танком с бензиновым мотором. Делалось это настойчиво и смело. На глубокий окопчик, где помещалось только два бойца, с большой скоростью направлялся танк. Один из бойцов должен был бросить гранату «на встречном курсе» под гусеницы, а другой — по уходящему танку бутылку с зажигательной смесью. Все мои батарейцы успешно сдали тогда экзамен. Только один боец, подносчик снарядов из взвода лейтенанта Бочарова, не мог справиться с этой задачей. Два или три раза его выносили из окопчика без сознания. От грохота танкового мотора и лязга гусениц он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Страх одолевал бойца, а подавить его своим сознанием и волей он не мог. Правду говорят, что смелость — это черта характера человека, приобретенная в жизни и закрепленная тренировкой.