Противостояние
Шрифт:
Это о нем?
Да?
Их самосвал свернул на стоянку у автовокзала. Гарольд перепрыгнул через борт, отметив, что даже координация движений улучшилась на тысячу процентов, то ли потому, что он похудел, то ли из-за постоянной физической нагрузки. А может, благодаря и тому и другому.
Вновь в голову пришла мысль, упрямая, не желающая оставаться в глубинах сознания: Для этого сообщества я могу быть важным ресурсом.
Но они закрыли перед ним дверь.
Это не имеет
Но…
Прекрати! Прекрати! С тем же успехом ты можешь ходить в наручниках и ножных кандалах с выбитым на них словом «Но»! Может, хватит, Гарольд? Не пора ли тебе, скажи на милость, спуститься с гребаных небес на землю?
– Эй, парень, ты в порядке?
Гарольд вздрогнул. Норрис вышел из диспетчерской, которую приспособил для своих нужд. Он выглядел уставшим.
– Я? Все нормально. Просто задумался.
– Что ж, продолжай в том же духе. Похоже, всякий раз, когда ты это делаешь, жизнь здесь становится лучше.
Гарольд покачал головой:
– Да нет же.
– Нет? – Чэд не стал развивать тему. – Тебя подвезти?
– Гм-м. У меня мотоцикл.
– Знаешь, что я тебе скажу, Ястреб? Я думаю, большинство этих парней действительно придут сюда завтра.
– Да, я тоже приду. – Гарольд пошел к своему мотоциклу, оседлал его. Обнаружил, что невольно наслаждается новым прозвищем.
Норрис покачал головой:
– Я бы никогда в это не поверил. Я думал, они найдут себе сотню других занятий, едва почувствуют на своей шкуре, что это за работа.
– А я думаю вот что. – Гарольд, по обыкновению, улыбнулся. – Я думаю, легче делать грязную работу для себя, чем для кого-то еще. Некоторые из этих парней впервые за всю жизнь работали на себя.
– Да, пожалуй, в этом что-то есть. Увидимся завтра, Ястреб.
– В восемь, – подтвердил Гарольд и поехал по Арапахоу к Бродвею. Справа от него бригада, состоящая в большинстве своем из женщин, используя эвакуатор и кран, пыталась поставить на колеса перевернувшийся тягач с прицепом, перегородивший чуть ли не всю улицу. За их работой наблюдала небольшая толпа. «Народу прибавляется, – подумал Гарольд. – Я не знаю половины этих людей».
Он поехал дальше, к своему дому, тревожась из-за проблемы, которую, казалось бы, решил для себя уже давно. Приехав, увидел маленький белый мотороллер «веспа», припаркованный у бордюрного камня. На ступеньках, ведущих к парадной двери, сидела женщина.
Она встала, когда Гарольд подошел к дому, и протянула ему руку. Одна из самых потрясающих женщин, которых он встречал в своей жизни. Он видел ее и раньше, но не так близко.
– Я – Надин Кросс. – Голос был низкий, почти хриплый. А рука – твердая и холодная. Взгляд Гарольда непроизвольно прошелся по ее телу. Он знал, что девушки этого терпеть не могут, но по-другому у него не получалось. Надин, похоже, не возражала. Она приехала в тонких брючках из твила, обтягивавших длинные ноги, и светло-синей шелковой блузке без рукавов. Никакого бюстгальтера. И сколько ей? Тридцать? Тридцать пять? Может, и меньше. Преждевременная седина, только и всего.
Повсюду? –
– Гарольд Лаудер. – Он улыбнулся. – Вы пришли с группой Ларри Андервуда, так?
– Да, совершенно верно.
– Следовали за Стью, и Фрэнни, и мной через Великую пустошь, как я понимаю. Ларри приходил ко мне на прошлой неделе, принес бутылку вина и шоколадные батончики. – Слова звучали фальшиво даже для него самого, и внезапно Гарольд точно понял: ей доподлинно известно, что он оценивает ее, мысленно раздевает. Он вступил в борьбу со стремлением облизать губы и победил… временно. – Он чертовски хороший парень.
– Ларри? – Она рассмеялась невесело и даже резко. – Да, Ларри – прелесть.
Их взгляды на секунду встретились. Гарольд никогда не видел у женщины таких чистых и испытывающих глаз. Вновь он ощутил волнение, теплое трепыхание в животе.
– Так чем я могу вам помочь, мисс Кросс?
– Для начала ты можешь называть меня Надин. А еще можешь пригласить на ужин. Так нам удастся познакомиться чуть ближе.
Волнение начало перерастать в возбуждение.
– Надин, хочешь остаться на ужин?
– Очень хочу. – Она улыбнулась. А когда коснулась его руки, он ощутил легкий электрический разряд. Ее глаза не отрывались от его глаз. – Спасибо.
Он достал ключ и вставил в замочную скважину, думая: Сейчас она спросит, почему я запираю дверь, а я буду что-то лепетать, пытаясь найти убедительный ответ, и покажу себя дураком.
Но Надин не спросила.
Обед приготовила она – не он.
Гарольд уже успел прийти к выводу, что из консервов пристойного блюда не получится, но Надин вроде бы придерживалась иного мнения. Внезапно вспомнив, чем он занимался весь день, и придя в ужас, он спросил, не будет ли она возражать, если побудет одна двадцать минут (ведь она, возможно, пришла по какому-нибудь рутинному делу, предупредил он себя, чтобы не лелеять излишних надежд), пока он помоется.
Когда Гарольд вернулся – не поскупившись и вылив на себя два ведра воды, – она возилась на кухне. На одной конфорке газовой плитки весело булькала кастрюля. В тот момент, когда он входил на кухню, Надин высыпала в нее чашку рожков. На второй конфорке что-то шкварчало на сковороде. Пахло французским луковым супом, красным вином и грибами. Желудок Гарольда заурчал. День тошнотворной работы как-то разом потерял власть над его аппетитом.
– Пахнет фантастически, – признался он. – Ты могла бы и не готовить, но я не жалуюсь.
– Это бефстроганов. – Надин с улыбкой повернулась к нему. – Разумеется, чистая импровизация. Тушенка не входит в рекомендованные ингредиенты, когда это блюдо готовят в ресторане, но… – Она пожала плечами, как бы говоря о том, с какими ограничениями им всем приходится сталкиваться.
– Спасибо, что ты за это взялась.
– Пустяки. – Она вновь одарила его испытывающим взглядом и чуть повернулась так, чтобы блузка плотно облегала грудь. Гарольд почувствовал, как густо краснеет, и попытался справиться с эрекцией, но заподозрил, что никакие волевые усилия тут не помогут. Заподозрил, что эрекция и не заметит его волевых усилий. – Мы с тобой станем очень хорошими друзьями.