Противостояние
Шрифт:
«Не сомневаюсь, потеха получится преотменная! – с радостным предчувствием размышлял Подрикарчер. – Разозлится и тогда уже точно сидеть в засаде не станет. Пусть просыпается. Хватит спать. О! О, как он зашевелился и забегал! Красота!..»
Глава двенадцатая
НЕИЗБЕЖНОСТЬ
Не всем доводилось такое пережить: наблюдаешь за врагом, размышляешь, как и что с ним будешь делать, взявши в плен, а потом раз! Просыпаешься – а на тебе даже трусов не осталось. Стыдно, унизительно, позорно и мерзко.
Хотя первым делом, поддавшись естественным импульсам,
Естественно, что отыскать на таком «огромном» пространстве грабителя и свои личные вещи оказалось делом бесполезным. Ни единой пуговки, ни единого предмета. Можно было бы и дальше перечислять все уворованное, список бы получился огромный, и его переосмысление могло бы скрасить сроки заточения узнику на многие годы. Да что с этого толку? Дмитрий Светозаров вначале лютовал так, что чуть не грыз камни зубами и не царапал их ногтями. А потом постепенно перешел к иным действиям, по той простой причине, что подсознание отреагировало первым: «Опомнись! Приближается еще большая опасность, чем кража сюртука, оружия и моральное глумление!» И то лишь через пару минут удалось успокоиться, задуматься и сообразить: в маленькой пещерке кончается так необходимый для дыхания кислород! Несмотря на несколько узких щелей, никакой подвижки воздушной массы не ощущалось.
То есть недавнего охотника, а в данный момент жалкого пленника некто могущественный поставил перед выбором. Либо умирай без борьбы, либо пробивайся в большую пещеру и там выясняй отношения со своим врагом. Причем прорывайся уже! Сейчас!
Понятное дело, что сомнений оставалось невероятное множество. И самое главное: враг ли там? Вдруг это не Крафа? Вдруг это вообще никоим боком к делам Торговцев не касающийся пленник? Например, тот, кто нарисовал этот дивный рисунок-послание? Или кто-то из его потомков?
То, что успел пронаблюдать Дмитрий во время своей медитации, позволило ему с уверенностью понять: тот человек не лягушек разводит и не рыб, а готовится к побегу. А для этого хочет использовать внушительную силу, силу воды. Потому что иначе бессмысленная дамба даже на развлечение сумасшедшего не тянула. Значит, следовало исходить из того, что в пещере за тонкой стеной находится именно предатель и узурпатор миров. Косвенно подтверждало эти выводы и умение человека видеть в полной темноте, и его недюжинная физическая сила, и невероятная выносливость, ну и те описания внешности, которые давал, вспомнив свою взрослую жизнь, Шу’эс Лав.
Но прежде чем со всей решительностью наброситься на преграду к жизни, борьбе и воздуху, Светозаров еще раз решил просмотреть, чем же занимается его «сосед» по тюрьме. И правильно сделал, потому что в итоге получил определенную толику уверенности. За то время, пока он спал, предположительный Крафа успел поднять дамбу до двух
«Хоть что-то радует в этой моей экспедиции! – сжав зубы и со злостью вгрызаясь в породу, думал Дмитрий. – Если удастся подобраться к этой твари-рабовладельцу неожиданно и размазать его по скалам одним ударом, то я прощу подлому воришке Врубу все его шалости, издевательства и мой вселенский позор. К тому же приносит некоторое удовлетворение и тот факт, что у моего врага тоже не осталось даже кинжала. И шкуры его все пропали. А ведь они невероятной прочности и в поединке могли бы весьма пригодиться. Значит, и его обокрали до последней нитки, а потом разместили здесь, словно на арене предстоящего сражения. Вот бы еще просчитать: кто будет сидеть в главной зрительской ложе? А вдруг это будет не один зритель? И не Врубу! Вдруг это будут те самые художники? Ха! Интересная картинка получается!»
Новые предположения отвлекли от беды собственной и позволили работать более размеренно, аккуратнее и с короткими перерывами. Во время этих пауз все явственней и явственней можно было расслышать частые взрывы, которые с частотой стрельбы из тяжелого пулемета крошили где-то там породу в нужном, выбранном для побега направлении. Пока враг не догадывался о приближающейся к нему угрозе, но ведь не менее важно было понять, кто и для чего тут такое вот представление устраивает. И Торговец, который Дин-Динозавр, размышлял:
«Если это некие существа из высокоразвитой цивилизации, то они могли здесь оказаться совсем недавно и, скорее всего, чисто случайно. Хотя за первое короткое обследование я мог и не заметить их следов пребывания. Можно сказать, я тогда алтарь аборигенов и так отыскал чисто случайно. Но тогда какие цели эти пришельцы преследуют? Ответ наверняка кроется в той самой тайне местных гор, из-за которой мы, Торговцы, не можем здесь свободно перемещаться. Вполне возможно, что и неведомые телепортационные перемещения возле этой планеты, а то и всей звездной системы претерпевают некие явные, хорошо фиксируемые изменения. Вот обитатели близлежащей вселенной этими аномалиями и заинтересовались. Ладно, такая версия их пребывания более чем существенна. Принимается. Но вот какой им смысл возиться со мной и с Крафой? Неужели они от нас настолько отличаются даже внешне, что им приятно будет наблюдать за поединком двух – в их понимании – животных?»
В самом деле, иные создания могли в своих действиях руководствоваться совсем иной логикой. Само понятие гуманности у них перекручивалось в процессе эволюции невесть в какую сторону. Как дети, например, могут посадить в одну банку парочку жуков-самцов со жвалами и рогами, а потом с азартом наблюдать, как и какой жук станет побеждать. Естественно, что если у одного жука окажется острый гвоздь, то дети с негодованием гвоздь отберут, ведь поединок должен быть честным. Как отберут и все остальное, что, по их мнению, может отрицательно сказаться на чистоте эксперимента. И дети никогда не помыслят, что жуки могут обладать разумом, желать иных развлечений кроме драки, да и в некотором отношении оказаться более умными, чем пытающиеся их извести шаловливые детки.