Противостояние

Шхиян Сергей

То, что произошло потом, я успел заметить несфокусированным, пространственным зрением. В воздухе мелькнул черный блестящий ботинок, и его носок ударил в то, что было смутно видно дальше ствола пистолета, чье-то лицо. Самого удара я не услышал. Звуки до меня не доходили. Удар был такой силы, что на заднем плане мелькнула и куда-то исчезла маячившая человеческая голова.

– Как пенальти, – отстраненно подумал я.

Дальше действие разворачивалось не менее драматично. Ботинки – теперь я видел их оба, глянцевые, со шнурками, и две

глаженные, с острыми стрелками брючины, которые находились над ними, – побежали к входной двери, до которой уже дополз второй раненый человек. Я напрягся, ожидая нового футбольного удара, но ноги расправились с этим раненым по-другому – наступили ему на шею. Тот попытался дернуться, забросил вперед руки и застыл на месте.

Я уже начал приходить в себя и, пошарив под собой, обнаружил то, что мешало мне вырваться на свободу: мой висящий на груди «Шмайссер» зацепился за каминные колосники.

Я потянул его назад, приподнялся и вдруг свободно вывалился в каминную топку. В глазах постепенно проходила черная муть и начал возвращаться слух. Я услышал, а потом и увидел, как ко мне приблизились все те же черные ботинки и остановились прямо перед лицом.

– Долго же ты сюда добирался, – произнес надо мной глухой голос. – Я уже думал, что ты так и останешься в трубе.

Слова до моего сознания дошли, но понять их смысл не получилось. Тогда я просто сел на полу и поднял глаза на неожиданного союзника, спасшего мне жизнь.

– Ты как сюда попал? – не успев даже удивиться, спросил я хлыщеватого эксперта по драгоценным камням. Потом вспомнил, что зовут его Вадим, и к нему ушла моя революционная подруга Даша Ордынцева.

– А где Дарья?

– Здесь, в доме, – ответил он. – Ты можешь встать?

– Почему же не могу, конечно, могу, – заверил я и, действительно, сначала встал на четвереньки, потом на колени и наконец поднялся на ноги. Пол подо мной качался, но не очень, устоять было можно.

– Ну и вид у тебя! – иронично произнес лощеный Вадик.

Он только что убил двух людей, но держал себя так, как будто зашел на минуту в гости к хорошему знакомому.

– Нужно что-то делать, сейчас сюда прибежит охрана, – тупо сказал я и попытался передернуть затвор пистолета-пулемета.

– Никто не прибежит. В доме, кроме нас с тобой и Даши, никого нет, и без вызова сюда никто не войдет. Сейчас тебе нужно отмыться и поменять одежду, потом мы уедем.

Мы пошли к выходу из зала, и я окончательно пришел в себя.

– Как вы здесь оказались? – спросил я.

– Я служу, вернее, служил у господина Дмитриева секретарем, – просто ответил Вадим. – А Даша была в роли заложницы. Теперь все плохое кончилось.

Я ничего ему не сказал и ни о чем не спросил, но теперь все нелепости и неясности последних дней прояснились. Стало понятно, почему на меня вышла банда Дмитриева. Первопроходцем был этот самый Вадик, увидавший у нас с Дарьей бесценные брошки. А позже я подставился сам, показав приемщику антикварного магазина

саблю. Поэт все связал воедино и решил хорошо заработать. Так что никакой мистикой тут не пахло. Тут был один сплошной бандитизм.

Мы с Вадимом вышли из зала и попали в большую, двухэтажную прихожую, большую часть которой занимала шикарная лестница.

– Ванные комнаты на втором этаже, сам сможешь подняться?

– Попробую, – пообещал я и, цепляясь за перила, начал с трудом подниматься наверх. – Так что с Дашей?

– С ней все в порядке. Скоро увидитесь.

Когда я увидел себя в зеркале ванной комнаты…

– Мойся, а я попробую подобрать тебе чистую одежду, – пообещал Вадим, как мне показалось, без особой охоты оставляя меня одного.

Это только сказать было легко: «Мойся!» Печная сажа – это даже не шахтерская угольная пыль, тем более, намертво приставшая к влажной коже. Чтобы отмыться, уместнее всего было бы употребить моющие средства для самой грязной посуды, а не обычные шампуни. Однако, постепенно героические усилия и жесткая мочалка делали свое дело. Стекающая с меня вода делалась все светлее, как и мысли в голове.

– Я принес тебе чистую одежду, думаю, она подойдет, – сообщил Вадик, без стука входя в ванную.

– Оставь там, – попросил я, показал ему на диван и задернул занавеску.

– Поторопись, у нас еще много дел, – недовольным тоном сказал он и оставил меня одного.

Одежда действительно подошла, хотя и была на размер больше, чем требовалось. Я торопливо оделся, причесал мокрые волосы и вышел из ванной. Вадим стоял на площадке второго этажа, изящно скрестив стройные ноги в безукоризненно сидящих брюках, курил, глядя в окно.

– Пойдем, нас ждет Даша, – сказал он, оборачиваясь на скрип двери.

Даша сидела за столом в скромно обставленной комнате.

Увидев меня, кивнула и слабо улыбнулась. Девушка выглядела больной, вокруг глаз образовались темные крути.

– Здравствуй, Даша, – с участием сказал я. – Как ты?

– Сейчас хорошо, – ответила она. – Мы уже отчаялись тебя дождаться.

То, что они с Вадимом меня здесь ждут, я не ведал ни сном, ни духом.

– Нам нужно уходить, – вмешался Вадим, – мало ли что может случиться.

– А как же охрана? – спросил я. – Пойдем через подземный ход? У меня недалеко в лесу машина.

– Забудь, ее уже заминировали, взорвется, как только включится двигатель. Здесь мощная система наблюдения. Тебя засекли, как только ты появился поблизости.

– Правда? Почему же не задержали?

– О тебе знал только я, Ивану Ивановичу было не до того, у него шли важные переговоры.

– Слышал я эти переговоры, убивать нужно таких переговорщиков. Сволочи!

– А ты что сделал?! С гранатой у тебя суперски получилось. Мы поедем нормально, через ворота. У нас такая повышенная секретность, что никто никого не знает в лицо. Каждый отвечает только за свой сектор. А у семи нянек дитя без глаза.