Противостояние

Шхиян Сергей

Андрей со свекольно-красным лицом со своей одеждой справился быстрее и теперь бессмысленно таращил на меня глаза. Потом, наконец, сообразил, о чем идет речь и обернулся к Оле. Я отвел от него глаза и случайно посмотрел в окно.

– Окно! – успел крикнуть я и бросился на девушку, как вратарь на футбольный мяч. Это было так неожиданно, что никто не успел среагировать, и мы с Ольгой грузно упали на пол.

– Ты что! – закричала она, пытаясь от меня освободиться. К чести милиционера, он соображал быстрее и

тут же оказался рядом с нами.

– Стрелок? – побелевшими губами едва слышно спросил он.

Я посмотрел на окно. В стекле фрамуги, возле которой стояла Ольга, была маленькая дырочка.

– Точно жениться пора! – вымученно пошутил Кругов. – Как ты успел заметить?!

Меня и самого это интересовало. Разглядывать крыши соседних домов в такие динамичные моменты чужой жизни у меня привычки не было.

– Увидел человека на крыше, – ответил я, медленно отходя от испуга.

– Меня хотели убить? – вдруг, бледнея, спросила Ольга, тоже разглядев в стекле пулевое отверстие.

Мы продолжали сидеть на полу: Андрей, прижавшись к стене; девушка, так и не успевшая справиться с одеждой, на корточках, закрывая груди скрещенными руками; я, поджав под себя ногу.

– А ты знаешь, – обратился к Ольге участковый, – Леша прав! Я тебя очень… ну, в общем, ты согласна выйти за меня замуж?

– Да, – кратко ответила девушка, краснея и опуская глаза.

Пожалуй, это было самое оригинальное обручение, о котором я когда-либо слышал.

– Вот и прекрасно. Поздравляю, – сказал я, – По-моему, вы просто созданы друг для друга. А теперь нужно задернуть все шторы, а то мы до вашей свадьбы не доживем.

Я встал в простенок между окнами и выглянул наружу. Над кромкой крыши больше никого не было видно, так что, прежде чем задернуть занавесь, мы рассмотрели отверстие, пробитое пулей. Оно было чистое, без трещинок по краям.

– Сильное оружие, – уважительно сказал лейтенант, – нужно будет вытащить из стены пулю и отдать на экспертизу.

О том, чтобы отправлять жениха и невесту на улицу, больше речи не шло.

– Знаете что, идите-ка вы в спальню, но постарайтесь не стонать и не охать, – попросил я. – Пожалейте старого, одинокого мужчину.

– Мы тихонечко, – лицемерно пообещал жених, наливаясь свекольным огнем желания, – ты работай спокойно, мы как мышки.

Новоявленная невеста засмущалась, но в спальню пошла без сопротивления. Прежде чем вести Вову в кабинет, я постарался создать в нем небольшой мистический антураж, чтобы ему было не так жалко расставаться с деньгами.

– Братан, ты как в воду глядел, – горестно сообщил бандит, потерявший свой былой задор. – Правду говорят, самое дорогое – это здоровье. А сам-то чего такой бледный?

– Работа тяжелая, знаешь, какое требуется напряжение!

– То-то я гляжу, на тебе лица нет, даже руки трясутся.

Я посмотрел

на свою руку и промолчал. Потом мельком заглянул в зеркало. Выглядел я неважнецки. Наверное, сказалось напряжение последних дней и недавний испуг.

– Проходи и садись в кресло, – оставив его замечание без комментариев, пригласил я.

Бандит осмотрел комнату и остался доволен. На улице уже смеркалось, и в кабинете было полутемно. Вместо электрического освещения на столе перед креслом горела свеча, подсвечивая сувенирный, пластмассовый череп. Углы комнаты тонули во мраке.

– А ты лечишь по православному обычаю? – неожиданно поинтересовался Вова.

– Ты деньги принес? – вопросом на вопрос ответил я.

– Это само собой, обижаешь, братан, – сказал он и положил пакет с деньгами на стол.

– Если ты ошибся в счете, лечение не подействует, а на второй раз меня может не хватить. Сам видишь, как это мне дается.

– На, сам пересчитай, – заволновался больной, разворачивая пачку купюр.

– Ты считал?

– А то!

– Ну и ладно, – сказал я, небрежно бросая деньги в ящик стола. – Теперь садись удобнее, расслабься и закрой глаза.

Я сосредоточился и начал водить над Вовой руками. Судя по моим ощущениям, никаких серьезных болезней у него не было. Обычные недомогания, связанные с нервной профессией и неупорядоченным образом жизни. Все его проблемы были от излишней мнительности и расшатанной нервной системы. Отрабатывая гонорар, я затянул сеанс, делая пустые пассы. Вова застыл, наслаждаясь дорогим лечением.

– Все, – сказал я слабым голосом и бессильно опустился на диван. – Теперь ты полностью здоров, только советую, не слишком усердствуй с женщинами и хорошо бы тебе съездить на пару недель в деревню подышать свежим воздухом.

– Слушай, братан, я думал у меня голова лопнет, когда ты надо мной колдовал…

– А сейчас как себя чувствуешь?

– Как заново родился, мне бы до жены успеть! А кто это у тебя там стонет? – неожиданно спросил, насторожившись, бандит. Я прислушался, действительно из спальни были явственно слышны слабые жалобные стоны.

– Одна пациентка захотела меня наколоть, вот теперь и загибается, – доброжелательно объяснил я, глядя на Вову добрыми глазами. – Боюсь, что ей теперь никто не поможет.

– Ну, так я пошел, – заторопился бандит, – четыре штуки, копейка в копеечку…

– Пять, мы сошлись на пяти, – поправил я и устало опустил веки.

– Прости, запамятовал, действительно… Вот ещё тыща, – затравленно глядя на меня, залопотал он. – Как это я забыл!

– Положи в стол, – не открывая глаз, распорядился я, – хорошо, что вспомнил, а то бы твои деньги, считай, коту под хвост…

Скрипнул открываемый ящик, потом со стуком закрылся.

– Так, я пошел, можно, если что случится?..